Квантовый разлом

Глава 11 Неизвестная реальность

День 1. Неизвестная реальность.

Я открыла глаза.

Нас окружала тишина. Такая глубокая тишина, что по сравнению с тем, что творилось пару секунд назад, казалось, будто сам воздух замер в ожидании чего-то.

Я моргнула.

Передо мной между передними сиденьями была треснутая приборная панель и за ней лобовое стекло покрытое паутиной трещин. Сверху, над нашими головами, крыша была вмята и обшивка потолка отслоилась и теперь свисала, как чья-то облезлая шкура, едва держась на нескольких проводах. Крыша автомобиля была вогнута внутрь, явно, от удара сверху, возможно, от падающей конструкции.

Воронов сидел, уткнувшись лицом в подушку безопасности. Его тело было неподвижно, руки всё ещё сжимали руль, костяшки побелели. Рядом с ним, справа, Лялькин тоже уткнулся в подушку и не подавал признаков жизни.

Прямо перед нами, в нескольких метрах от бампера, стояло большое раскидистое дерево. Не просто дерево, а настоящее чудо природы. Откуда посреди пустыни дерево!? Его крона была огромной, ветви раскинулись во все стороны, словно объятия матери, защищающей своих детей. Листья были ярко-зелёными, сочными, будто их только что омыл дождь. И сквозь эту листву пробивались тёплые, золотистые лучи солнца, которые падали на землю пятнами света.

Я повернула голову к боковому окну. Там был лес. Не пустыня. Не Гоби. Не бескрайние песчаные дюны под серым небом. А лес. Не слишком густой, но живой. Высокие деревья с толстыми стволами, покрытые мхом и лианами. Между ними росла высокая трава, примерно, по колено, с яркими цветами всех оттенков: красными, жёлтыми, фиолетовыми. Кусты с крупными, душистыми цветами, похожими на розы, но с какими-то необычными лепестками, а может, это и были розы. Повсюду нас окружали растения, оплетающие деревья, вьющиеся по стволам, цепляющиеся за ветви. Всё это было настолько ярким, настолько живым, что казалось ненастоящим.

Снаружи не было шума ветра. Не было вездесущего песка, не было гула бури. Было почти тихо. Только где-то на грани восприятия слышалась мелодичная трель, похожая одновременно на пение птиц и жужжание насекомых.

Шок! Полное, абсолютное оцепенение охватило меня. Мозг отказывался работать, отказывался принимать то, что видели мои глаза. Это было невозможно. Это было безумие. Это…

Я сразу поняла. Мы не в Монголии. Мы не в Гоби. Мы не на Объекте-312. Это другая реальность. Но вот какая? ГР638? Или какая-то другая? И самое главное, как мы сюда попали? Мы же ещё не начинали эксперимент! Мы ехали к шахте! Как мы могли оказаться здесь?

Воронов медленно, будто преодолевая какую-то невидимую силу, приподнял голову от подушки безопасности. Его волосы были растрёпаны, на лбу виднелась красная полоса от удара. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь сфокусировать взгляд, а потом уставился вперёд сквозь разбитое лобовое стекло, сквозь паутину трещин, на то, что находилось снаружи.

Его лицо, обычно такое спокойное, сейчас было совершенно другим. Глаза расширились, брови поднялись, рот приоткрылся, и он выглядел так, будто впервые в жизни увидел что-то, чего не мог объяснить. Что-то, что выходило за рамки его понимания, за рамки его опыта, за рамки всего, что он знал о мире.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня.

В его взгляде я увидела то, чего никогда раньше не видела в глазах Арсения Воронова. Глубокую, настоящую растерянность. Он не знал, что происходит. Он не знал, где мы. Он не знал, как это произошло. И это было страшнее всего, видеть этого человека, всегда такого уверенного, такого все контролирующего, таким потерянным.

Я не могла отвести от него взгляд. Мы смотрели друг на друга, и в этом молчаливом обмене взглядами было всё — и страх, и недоумение, и попытка найти ответы в глазах другого человека, хотя мы оба понимали, что ответов нет.

Лялькин всё ещё был без движения. Он сидел, уткнувшись лицом в подушку безопасности. Я на секунду подумала, что он того... Но потом Воронов, молча, протянул руку и толкнул его в плечо.

— Эй, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Владимир. Очнись.

Лялькин вздрогнул так сильно, будто его ударили током. Он поднял голову, на его лице была такая же растерянность, такая же паника, такая же абсолютная невозможность понять, что происходит. Он моргнул, посмотрел вперёд, потом повернул голову вправо, влево, назад, и снова вперёд.

И тут он закричал.

— Что это?! — завопил он, его голос был таким пронзительным, таким испуганным, что у меня по спине пробежали мурашки. — Где мы?! Как мы сюда попали?! Почему?! Почему здесь деревья?! Почему здесь солнце?! Почему здесь нет песка?! Почему нет ветра?! Почему?!

Он кричал эти вопросы снова и снова, каждый раз с новой силой, с новой паникой. Он хватался за голову, тряс ею, будто пытаясь стряхнуть этот кошмар, эту реальность, которая не имела права существовать. Он бил кулаками по приборной панели, и каждый удар сопровождался новым воплем.

— Это невозможно! Это не может быть! Мы были в пустыне! Мы ехали к шахте! Мы должны были провести эксперимент! Что это за место?! Кто это сделал?! Это какой-то трюк?! Это галлюцинация?! Мы все спим?! Это сон?!

Он продолжал кричать минуту, может быть больше. Его голос сорвался, стал хриплым, но он не останавливался. Он задавал одни и те же вопросы снова и снова, надеясь, что в какой-то момент кто-то даст ему ответ, который поможет ему понять, что происходит.

Я тоже пребывала в шоке. Мой мозг отказывался работать нормально. Он пытался обработать информацию, пытался найти логическое объяснение, но не мог. Всё вокруг было неправильным, всё было не так, как должно быть. Мы должны были быть в пустыне Гоби. Мы должны были ехать к шахте №4. Мы должны были провести эксперимент по открытию разлома в реальность ГР638.

А вместо этого мы оказались здесь.

Воронов не казался сейчас таким уверенным, как всегда. Он сидел на своём месте, уставившись вперёд, а лицо его было бледным. Руки, обычно такие твёрдые, такие уверенные, сейчас дрожали. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь собраться, но не мог.

— Алима, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты понимаешь, где мы?

Я посмотрела на него. Потом снова на лес за окном. На яркое солнце. На зелёные листья. На цветы.

И медленно, очень медленно, кивнула.

— Да, — сказала я. — Я понимаю.

Мы были в другой реальности. Но как мы туда попали — этого я не знала. И, судя по выражению лица Воронова, он тоже не знал.

Или… Или он знал что-то, чего не говорил.