Страница 40 из 113
Жёлтые — неоднозначные. Либо параметры не до конца изучены, либо условия нестабильны. Может быть, атмосфера пригодна для дыхания, но гравитация в два раза выше. Или наоборот, воздуха нет, и радиационный фон зашкаливает.
Зелёные — самые редкие. Чистые, пустые миры. Без технологичной жизни, но с пригодной экосистемой. Потенциальные колонии будущего. Их пока очень мало, меньше чем пальцев на одной руке.
А сегодняшняя ГР638, пока что без цвета. Просто координаты, математическая модель и гипотеза. Но уже через несколько дней она станет частью каталога. И я буду знать, какой цвет ей присвоят.
Я медленно встала с кровати. Опустила босые ноги на прохладный пол. Система освещения отреагировала мгновенно: мягкий, тёплый, не режущий глаза свет плавно зажегся в комнате.
Подошла к рабочему столу, стоящему в углу, перед окном. Там, среди распечаток формул и блокнотов с каракулями, стояла маленькая фото-рамка. Самая обычная деревянная рамка с бумажным фото, на котором так тепло улыбался Дэн. Это был момент на пляже в Новороссийске, когда мы только начали понимать, что между нами возникла не просто вспышка.
Я провела пальцем по стеклу рамки.
— Держи меня в голове, — прошептала я. — Я сегодня сделаю то, о чём ты говорил: «Ты родилась не для того, чтобы считать чужие формулы. А чтобы писать свои».
Вздохнула. Потом повернулась к шкафу. Пора собираться. Через два с половиной часа будет совещание у Маркова. А в 11:00 — запуск. Сегодня я не просто младший научный сотрудник. Сегодня я — ключ к новому миру.
Я вытащила из шкафчика всё необходимое: узкую чёрную юбку чуть выше колен, как положено в лаборатории; белую водолазку с высоким воротом практичную и строгую, плотные колготки, потому что в переходах между блоками всегда прохладно, несмотря на отопление. Бросила всё это на кровать. Потом взяла вчерашнюю рубашку, и направилась в ванную.
Ванная в моей комнате крошечная, но функциональная. Раковина едва ли шире 40 сантиметров, зато с умным смесителем, который сам регулирует температуру. В углу ютился компактный душевой отсек с ультразвуковой сушкой. А главное было зеркало. Не просто стекло, а полноценный интерфейс: сейчас на нём светилось время 05:47 и погода: –31°C, ветер 26 м/с, видимость ограничена. Я сняла пижаму, на секунду задержалась перед зеркалом. Похудела немного или, кажется?
Но сейчас это неважно. Сегодня важны только цифры на экране и стабильность разлома. Я сегодня запускаю то, над чем работала последние два месяца.
Умылась, быстро приняла душ. Пока сушилась, отправила вчерашнюю рубашку в терминал для грязного белья: он тут же её просканировал, свернул и унёс в систему автономной стирки. Через пару часов будет чистой и выглаженной.
Вернулась в комнату. Одеваться пришлось быстро. Волосы собрала в низкий хвост для удобства, порядка и безопасности.
Подошла к зеркалу ещё раз. Проверила, всё ли на месте. Глаза были немного припухшие от недосыпа, но решимость во мне бурлила железная.
Сегодня завтракать пойду в общую столовую. Несмотря на всё моё отвращение к мужским взглядам и глупым шуточкам, но сегодня нужно быть среди людей. Нужно показать, что я готова, что я часть команды. А потом на совещание у Маркова. Последняя проверка перед запуском.
Я глубоко вдохнула.
— Поехали, — сказала себе вслух и вышла из комнаты.
В столовой было ещё тихо, только лёгкое гудение вентиляции да редкие шаги по полированному полу. Время только половина седьмого. Большинство персонала либо ещё спали, либо уже ушли на дежурство. Я подошла к автомату выдачи еды, выбрала привычное: овсянку с сушёными ягодами и чай из алтайских трав, такой же, какой пила дома, в Улан-Баторе, по утрам.
Держа поднос в руках, я огляделась. Свободных столиков полно. Выбрала тот, что у дальней стены, который подальше от центра, поближе к окну, хотя за ним сейчас только мрак. Устроилась, взяла ложку.
В другом углу шумела компания инженеров. Четверо мужчин, явно с ночной смены. Громко обсуждали что-то и смеялись над каким-то внутренним анекдотом. Я не вслушивалась. Мне нужно было собраться с мыслями перед совещанием.
Но, конечно, не прошло и пяти минут, как…
— Эй, Алима! — раздался голос.
Я чуть не закатила глаза. Ну вот. Началось.
Двое парней с подносами, оба в униформе лаборантов, лет двадцати пяти, оба с «я только что проснулся, но уже готов флиртовать» выражением лица, направились ко мне. Один рыжий, второй темноволосый, с глуповатой улыбкой.
— Можно к тебе? — спросил рыжий, хотя уже ставил поднос на мой стол.
— Свободных мест полно, — ответила я ровно, не поднимая глаз от овсянки.
— Ну да, но с тобой интереснее, — ухмыльнулся темноволосый, усаживаясь напротив.
Рыжий присел рядом, слишком близко.
— Ты сегодня особенно… собранная, — сказал он, будто это комплимент. — Готовишься к эксперименту?
— Да, — коротко ответила я. — И стараюсь не отвлекаться.
— Мы не отвлечём! — заверил темноволосый. — Просто хотели сказать, что твои наработки, как просто огонь. Все в лаборатории шепчутся: «Борджигина — гений». А ты ещё и…
Он замолчал, многозначительно оглядев меня с головы до ног.
— …красивая, — закончил рыжий за него.
Я медленно отложила ложку.
— Спасибо за комплимент. Но если вы действительно уважаете мою работу, то дадите мне спокойно позавтракать. Потому что через час я должна быть в Лаборатории №7.
Оба переглянулись. Темноволосый покраснел. Рыжий попытался сохранить лицо:
— Мы же просто… по-дружески!
— По-дружески — это когда вы садитесь за свой стол и не лезете со своими «огоньками», — сказала я, вставая. — А теперь извините. У меня совещание.
Я взяла поднос и направилась к терминалу для грязной посуды. За спиной услышала шёпот:
— Блин, она вообще с кем-нибудь общается?
— Только с Лялькиным, кажется…
— Да ладно, он ей как дядя…
Я сделала вид, что не слышу. Отнесла посуду, и вышла из столовой.