Квантовый разлом

Многоэтажки Новороссийска остались позади, а морской бриз сильнее ощущался в воздухе, когда «Москвич-812» свернул с трассы и въехал в коттеджный посёлок.

Всё здесь было аккуратно, тихо, по-домашнему: двухэтажные домики, выкрашенные в мягкие оттенки бежевого, серо-голубого, оливкового цветов, низенькие оградки из светлого дерева, узкие дорожки, выложенные гладкой плиткой, фонари на солнечных батареях, дающие тёплый, неяркий свет. Выглядело все так, как будто сама ночь решила быть доброй. Мы проехали через весь посёлок мимо уютных террас, где кто-то ещё пил чай под звёздами, мимо клумб с ночными флоксами, и остановились у самого крайнего дома, стоящего чуть в стороне, почти у обрыва, откуда, как я позже узнала, открывался вид на Чёрное море.

— Приехали, — сказал Дэн.

Мы вышли. Ночь была прохладной, но не холодной. Воздух пах морем, жасмином и чем-то домашним, может, свежеиспечённым хлебом.

Дэн жестом указал на дом:

— Это он. Мой… ну, наш с мамой.

Мы прошли через калитку, потом по узенькой дорожке, обрамлённой цветами, которые даже в темноте источали лёгкий аромат. Поднялись на крыльцо.

И тут дверь открылась.

На пороге стояла женщина лет пятидесяти, слегка полноватая, в простом домашнем халате с вышивкой. Волосы ее были аккуратно собраны, глаза тёплые, но проницательные, такие же, как у Дэна.

— Знакомьтесь, — сказал он, подходя ближе. — Ирина Александровна. Моя мама.

Он бережно обнял её, как делают те, кто знает цену таким моментам.

— А это мои друзья, — добавил он. — Алима, Лиза, Паша.

— Очень рада! — сказала Ирина Александровна, улыбаясь. Голос ее был мягкий, но уверенный, как у человека, который всю жизнь учил других мыслить. — Заходите, заходите! Я уже волновалась, вдруг что-то случилось?

Мы быстро занесли сумки внутрь.

Дом был не большим, но просторным: всё здесь говорило о порядке и тепле.

На первом этаже располагалась кухня-гостиная и спальня Ирины Александровны. На втором были две комнаты: одна Дэна, другая пустая, но с заправленной постелью и свежим постельным бельём.

— Паша, ты с Дэном в его комнате, — сказала Ирина Александровна, будто давно всё продумала. — А вы, девочки, — она кивнула на нас с Лизой, — в соседней. Там большой диван-раскладушка, удобный, проверено!

Мы поднялись наверх, бросили вещи.

Я мельком заметила: комната Дэна была аккуратная, с книжными полками до потолка, плакатом «Квантовая механика — язык Вселенной» и старым школьным дипломом с пометкой «Абсолютный победитель городской олимпиады по физике».

Спустившись на кухню, мы застали Ирину Александровну у плиты. Она что-то помешивала в кастрюле, откуда шёл восхитительный аромат — томаты, чеснок, базилик…

— Проголодались? — спросила она, оборачиваясь.

Мы все четверо кивнули, как один.

— Садитесь за стол, — сказала она, ставя на плиту сковородку с яичницей. — Накормлю вас поздним ужином. После такой дороги надо поесть.

Стол был уже накрыт. Свежий хлеб в плетеной корзинке, салат из огурцов и помидор в расписной салатнице, тарелка с нарезанным сыром.

Мы сидели за большим деревянным столом, окутанные теплом кухни и ароматом свежего ужина. Ирина Александровна, наливая мне ещё немного томатного супа, вдруг сказала:

— Сегодня выпускной был в школе. Утром. А завтра я уезжаю в санаторий на Алтае в отпуск по линии Министерства образования. Так что… дом в вашем распоряжении.

— Ого! — воскликнула Лиза. — Значит, мы тут как дома?

— Совершенно верно, — улыбнулась Ирина Александровна. — Только не забывайте выносить мусор и поливать цветы на террасе. Они у меня как дети.

Мы ели, искренне нахваливая ужин.

— Это лучший суп в моей жизни! — заявил Паша с набитым ртом.

— А хлеб… он пахнет детством, — добавила Лиза.

Дэн молчал, но улыбался. И бросал на меня взгляды такие, будто хотел что-то сказать, но ждал подходящего момента.

Ирина Александровна, разливая компот из смородины, спросила:

— Ну а вы, молодые учёные, расскажите, как прошла защита? Кто куда дальше?

Паша и Лиза переглянулись и гордо сообщили:

— Через месяц уезжаем в Новосибирск! В НИИ «Кибертрон»!

— Отлично! — одобрила Ирина Александровна. — Там сильная школа.

Потом все взглянули на меня. Я опустила ложку.

— Я… возвращаюсь в Монголию. На год. Работать в НИИ. А потом обязательно в Москву, в аспирантуру.

Дэн чуть заметно сжал губы. Его улыбка погасла на мгновение. Он знал, что за этими словами больше, чем кажется. Но промолчал.

— А почему не сразу в аспирантуру? — спросила Ирина Александровна, наливая себе компот. — При отличной защите, тебя бы точно взяли.

— Мне предложили очень интересную работу, — ответила я осторожно. — По профилю диплома. Хочу набраться знаний, понять, как теория работает в реальных условиях. А потом уже в аспирантуру. С багажом знаний.

Ирина Александровна кивнула. Так за разговорами мы засиделись далеко за полночь. Говорили о науке, о Москве, о том, как Дэн в школьные годы пытался собрать компьютер из старых микросхем, о том, как Лиза впервые увидела море и заплакала от красоты.

Наконец Ирина Александровна встала:

— Мне пора спать. Завтра Дэн отвезёт меня в аэропорт рано утром. Вы же отдыхайте, вы заслужили.

Мы с Лизой помогли убрать со стола, вымыли посуду, протёрли стол. Потом поднялись наверх. В коридоре было тихо. Из комнаты Дэна доносился приглушённый разговор. Мы заглянули, он с Пашей сидели на кровати, что-то обсуждали, разложив перед собой интерактивную карту побережья.

— Мы тут маршрут на завтра строим, — сказал Паша, улыбаясь. — Пляж, маяк, потом прогулка по набережной.

— Отлично, — кивнула я.

Дэн поднял на меня глаза.

— Ты… устала?

— Нет, — сказала я. — Просто… счастлива.