Страница 32 из 113
Я молчала, глядела в окно. Мы проезжали мост через реку, его арки мерцали в лучах солнца. Потом пошли лесополосы, высаженные чёткими линиями, как в старых учебниках по агрономии. Всё здесь было по плану, по разуму, по науке.
В какой-то момент Дэн включил звуковую панораму: колонки в салоне начали транслировать природные звуки — пение птиц, шелест травы, далёкий плеск реки. Это была не музыка, а иммерсивная реальность, чтобы «не терять связь с природой в скоростном потоке».
— Красиво, да? — тихо спросил он, глядя на меня в зеркало.
Я кивнула.
— Всё это… настоящее. Настоящая земля. Настоящее небо.
— А ты думала фальшивое? — усмехнулся он.
— После всего, что я узнала… — Я не договорила. Но он понял.
Через некоторое время ИИ сообщил:
ИИ: «Вы въезжаете в Воронежскую область. Расстояние до Воронежа — 78 км».
Город встретил нас мостами над Доном, новыми микрорайонами с солнечными панелями на крышах и огромным памятником Ленину у железнодорожного вокзала из светопрозрачного композита, который днём накапливает солнечную энергию, а ночью светится мягким красным светом.
А я снова посмотрела в окно. За Воронежем уже степь. А за степью будет море.
Покинув Воронеж, «Москвич-812» плавно вырулил на южный участок М-4 «Дон», и тут же ландшафт изменился. Московские и липецкие леса остались позади. Воронежские предместья с их аккуратными домиками тоже. Теперь за окном лежала бескрайняя русская степь: жёлто-зелёная, суховатая, пронизанная солнцем и ветром. Воздух стал заметно теплее, почти южным. Даже в салоне пахло полынью и пылью, несмотря на фильтрацию.
— Скоро Ростов, — сказал Дэн, поправляя солнцезащитные очки. — Там сделаем главную остановку, зарядимся и поедим по-настоящему, разомнём ноги.
ИИ подтвердил:
ИИ: «Рекомендуемая остановка: комплекс „Донской рубеж“. Время в пути до Ростова-На-Дону — 3 часа 20 минут».
Мы ехали мимо гигантских солнечных ферм, чьи панели поворачивались вслед за солнцем, как подсолнухи. То и дело мимо нас проносились электропоезда, бесшумные и стремительные. Всё здесь движение, энергия, будущее.
Лиза, уставшая от сидения, включила виртуальную панораму на заднем стекле:
— Давайте представим, что едем вдоль моря уже сейчас!
И вдруг за нами возникла иллюзия Чёрного моря: синяя гладь, чайки, далёкие паруса. Я улыбнулась, но выключила через минуту.
— Не хочу обманывать себя, — сказала я. — Хочу настоящее море.
Паша кивнул:
— Настоящее всегда лучше симуляции. Даже если симуляция идеальна.
Через несколько часов трасса врезалась в Ростов-на-Дону. Город встретил нас высокими башнями гидроэлектростанций, парками с умными фонтанами и массивным монументом «Строителям Коммунизма» — бронзовые фигуры, держащие в руках атом и колос.
Мы остановились у комплекса „Донской рубеж“, не просто зарядной станции, а целого бытового узла: кафе, зона отдыха с креслами-невесомости, душевые.
Пока автомобиль стоял на зарядке, мы поели борщ с квашеной капустой, гречку с грибами и выпили компот из крыжовника. Потом немного прогулялись, разминая ноги после долгого сидения. Я постояла у края платформы, глядя, как над Доном летают дроны-экологи, замеряющие чистоту воды.
— Ещё пять часов и море, — сказал Дэн, подходя ко мне.
— А ты не устал? — спросила я.
— Нет, — он улыбнулся. — Я же везу тебя.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая степь в медовые тона, когда мы выехали из «Донского рубежа». Паша, уставший от долгого сидения рядом с приборной панелью, потянулся и сказал:
— Алима, давай поменяемся? Хочу немного поспать.
Лиза хмыкнула:
— Ты просто хочешь, чтобы я тебя разбудила, когда начнётся море.
— Ну… возможно, — усмехнулся он.
Теперь мы поменялись местами, и Паша сел назад к Лизе, а я переместилась на переднее сиденье справа от Дэна.
Паша и Лиза тихо болтали о чём-то своём, то ли о Новосибирске, то ли о будущей свадьбе. Шучу… или нет?
— Спасибо, что не исчезла, — сказал Дэн вдруг, не глядя на меня. — После того вечера… я думал, ты решишь, что я как все.
— Ты не как все, — ответила я.
Он усмехнулся.
— Мама бы сказала: «Хорошо, что хоть кто-то в этой семье сохранил совесть».
— Твоя мама… она всё ещё в Новороссийске?
— Да, — кивнул он. — Живёт в том же доме. Преподаёт физику и математику в школе №12. Уже тридцать лет. Преподает тридцать, а живем мы в Новороссийске чуть больше семи лет.
Он взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.
— После развода… мы с ней уехали из Москвы внезапно. Мне было почти пятнадцать. Я поначалу ненавидел её за это. Думал, она украла у меня отца, город, будущее.
Он помолчал, глядя вдаль.
— А потом понял, что она спасла меня.
— Как вы жили?
— В пригороде Новороссийска, в коттеджном посёлке. Тихо, зелено, с видом на море. Дом небольшой. Мама растила овощи и зелень на грядках около дома, читала мне «Физику для всех» Китайгородского, а по вечерам мы решали олимпиадные задачи. Иногда и до трёх ночи.
— Звучит… идеально, — прошептала я.
— Было трудно, — признался он. — Особенно первые годы. В школе все знали: «новенький из Москвы, отец из КГБ, мать учительница». Одни думали, я шпион. Другие, что я гений. - Он усмехнулся. — Я просто хотел быть собой.
— И смог, — сказала я.
— Потому что она не сломалась, — ответил он. — Она во всем поддерживала меня.
Я положила руку на подлокотник рядом с его рукой, но не касаясь.
— Ты гордишься ею?
— Каждую секунду, — сказал он. — И вот однажды, уже скоро… я привезу тебя к ней.
Сердце у меня дрогнуло. Дэн улыбнулся.
— А если я… исчезну? — спросила я тихо. — Если проект «Объект-312» заберёт меня надолго?
Он повернулся ко мне.
— Тогда я буду ждать или искать тебя.
После Ростова трасса вела в степь, но теперь совсем южную, жаркую, золотистую. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в розово-медные тона. Ближе к Новороссийску начались предгорья: сначала лёгкие холмы, потом вообще скальные уступы, виноградники, электростанции на геотермальной энергии.
— Мы почти у дома, — тихо сказал Дэн, когда за поворотом показалось Черноморское побережье.
А потом мы почувствовали запах. Сначала слабый. Потом чёткий, солёный, живой. Море.
— Вот он, Новороссийск, — сказал Паша, указывая на гавань, где у причала стояли катера с флагами СССР.