Страница 3 из 113
28 сентября 2027, 10:00. Вторник. Окрестности Улан-Батора.
За двадцать километров от Улан-Батора монгольская степь уже примеряла на себя раннюю осеннюю желтизну. Ветер гнал сухую пыль по бетонным полосам взлётных площадок, но внутри корпуса №12 НИИ «Нейтрино» воздух оставался стерильным, прохладным, пахнущим озоном, дорогим кофе и нагретым пластиком серверных стоек. Конференц-зал напоминал мостик подводной лодки: полукруглый стол из тёмного дуба, встроенные микрофоны. Во всю стену тянулся панорамный экран, разбитый на восемь секторов. В которых мерцали лица членов Совета, снятые в кабинетах Москвы, Ленинграда и закрытых резиденциях.
Иван Никитич Сергеев сидел во главе стола. За четыре года его лицо осунулось, виски посеребрила ранняя седина, но взгляд оставался прежним, таким же цепким. Рядом с ним Аркадий Юсупович Каримов нервно поправлял воротник рубашки, хотя кондиционер держал в зале ровно 22°C. Слева от него расположился Вячеслав Октаевич Харгана, руководитель лаборатории анализа. А по правую руку от Сергеева сидел Пётр Петрович Марков, глава лаборатории моделирования. Оба в строгих серых костюмах, без галстуков, с планшетками, на экранах которых сияли формулы и графики.
С экрана, в верхнем левом углу, смотрел Эдуард Маркович Зингер, директор НИИ «Нейтрино». Его кабинет утопал в книжных шкафах, за спиной висели портреты основоположника советской ядерной программы и товарища В. И. Ленина. Справа от него – Олег Александрович Малышев, председатель ГКНТ ССКР(СССР). Его кабинет, напротив, выглядел минималистичным, на столе – лишь хрустальный глобус и цифровая папка с красным уголком. Правее в верхнем ряду – Сергей Леонидович Орлов, министр обороны. Мундир без погон, но осанка выдавала человека, привыкшего отдавать приказы, и слушать отчёты. И в правом углу – полковник КГБ Степан Юрьевич Ольховский со спокойным лицом и светло-голубыми, почти прозрачными, но необычно выразительными глазами.
— Переходим к пункту под номером один, – начал Сергеев, щёлкнув кнопкой на пульте. – Полный разбор инцидента 13.09.2023. Проникновение в запретную зону «Объекта-312». Пропажа субъекта. Докладывают лаборатория анализа и инженерная группа. Вячеслав Октаевич?
Харгана выпрямился, подключил свою планшетку к центральному экрану. На главном мониторе побежали спектрограммы, трёхмерные модели пространственных искажений, и всевозможные графики, в которых несведущий человек мало что бы понял.
— Коллеги, за четыре года мы обработали более двух терабайт телеметрии. Повторный запуск симуляций подтвердил первоначальный вывод: субъект не был уничтожен. Он не испарился. Поле сформировало устойчивый туннель с частотой резонанса 14,7 терагерц. ППВИР-282М был перемещен в расчетную реальность. При контакте с биологическим объектом произошло квантовое сцепление. Человек также был перемещён.
— Куда? – голос Малышева прозвучал чётко, без эмоций, но в нём чувствовалась сталь. – В вакуум? В ядро звезды? Мы отчитываемся перед Советом министров, Иван Никитич. Мы не можем списывать людей на «неустановленную точку пространства».
— В реальность с кодовым индексом ГУ586, – ответил Сергеев, не отрывая глаз от экрана. – Параметры метрики пространства-времени совпадают с нашими на 99,87%. Атмосферное давление, гравитационная постоянная, состав воздуха, суточные циклы – всё идентично. Там есть кислород. Там есть вода. Там есть условия для жизни.
Орлов нахмурился, наклонившись к камере:
— И человек выжил? Вероятность?
Каримов вступил в разговор, его пальцы быстро пробежались по экрану планшетки:
— Выживание в момент перехода – менее 12%. Резкий скачок квантовой декогеренции, перепад фаз, биологические ткани не адаптированы к одновременному существованию в двух метриках. Есть вероятность что, он погиб в первые наносекунды. Разорван на субатомном уровне. Или впал в необратимую клеточную стагнацию. Мы не можем утверждать точно. Но… – он сделал паузу, перевёл дыхание. – Но три месяца спустя, во время проведения серии экспериментов с этой реальностью, ППВИР-282М засёк движение. В глубине ГУ586. На расстоянии нескольких метров от открытия разлома.
В зале повисла тишина. Даже гул серверов за стеной показался громче.
— Движение? – переспросил Зингер, подавшись вперёд. – Техногенное? Биологическое?
Харгана кивнул, вывел на экран волновую диаграмму:
— Аналитики провели глубокий анализ. Отсеяли шум, откалибровали фоновое излучение, учли поправки на гравитационное линзирование. Вероятность того, что это именно движение макроскопического объекта, а не помеха или артефакт датчиков – более 80%. Кроме того, позже, даты и время указаны в отчетах, мы поймали серию сигналов интервалом в 18 часов.
Ольховский медленно выдохнул, не отрывая взгляда от диаграммы:
— Значит, он не просто выжил. Он адаптировался. Или его адаптировали. Или там кто-то ещё.
— Это гипотеза, Степан Юрьевич, – резко ответил Марков, его голос прозвучал сухо, почти с вызовом. – Мы не имеем права строить выводы на основе нескольких повторяющихся импульсов. Ведем расшифровку и пытаемся поймать новые импульсы. Пока безрезультатно. Нужен зонд. Не просто наносекундная разведка. А у нас его нет. Пока.
Малышев постучал пальцем по краю стола, его взгляд переместился с Харганы на Сергеева:
— Переходим к проекту «Врата». Статус? Где мы? Сколько ещё лет будем кормить академический аппетит, пока оборона и промышленность ждут практического решения?
Марков выпрямился, его глаза блеснули азартом, который бывает только у учёных, стоящих на пороге невозможного, да чего там, фантастического:
— Проект на этапе теоретического обоснования. Пока это, скажем так, фантастика. Но заметьте, Олег Александрович, фантастика, которая станет действительностью лет через пять-семь. Мы уже вывели уравнения стабильного моста. Мы в теории знаем, как удержать разлом, превратив его в туннель. Правда, пока недостаточно долго. Но мы над этим работаем. Нам не хватает вычислительных мощностей, новых алгоритмов и… новых мозгов. Проект «Врата» требует расширения «Объекта-312». Нам нужна новая кровь.
Малышев кивнул, его пальцы уже барабанили по столу:
— Можем пройтись по Красному кластеру? Там сотни проверенных специалистов. Физики-теоретики, инженеры-ядерщики, математики. Отберём лучших, по рейтингу, переведём с допуском первой категории.
— Нет, – Марков покачал головой, его голос стал твёрже. – Я бы предпочёл поискать гениев среди студентов и аспирантов.
Зингер поднял бровь: