Страница 111 из 113
Я сидел в своём маленьком, душном кабинете на втором этаже педфакультета, лениво листая изъятый экземпляр. Бумага была тонкой, цветопередача ужасной. Я поднял глаза и посмотрел в окно.
Внизу, на площади перед главным корпусом университета, оперативники задерживали троих молодых людей. Они спорили, размахивали руками, и по всей видимости, громко голосили. Но мне через плотно закрытые окна слышно не было.
Конечно, Джени догадалась о моём участии в аресте её брата. Встретив меня взглядом через площадь, когда я выходил из здания в сопровождении опера, она всё поняла. Её глаза, такие тёплые ещё пару дней назад, потемнели и закрылись непробиваемой стеной. Оперативно, без сцен и истерик, она прекратила дальнейшее наше общение.
Вечером я связался с Москвой и отчитался Ольховскому. И в ответ получил приказ, от которого у меня всё внутри похолодело.
— Молодец, Воронов, что раскопал эту муть, — устало прогудел Степан Юрьевич с экрана. — Но не расслабляйся. Ситуация в регионе нестабильная. Приказываю оставаться на месте. Продолжай изображать из себя ботаника-придурка. Жди распоряжений, ты мне нужен там на месте..
Экран погас. А я так надеялся, что моя ссылка закончится. Но, увы! И я вновь на пару месяцев погряз в рутине и серых буднях.
10 декабря 2030 года. Вторник. Ангольская ССР Луанда.
Декабрь в Луанде — это не снег, не сугробы и не трескучие морозы. Это +30 в тени, липкая, почти осязаемая влажность и сладковатый, приторный запах гниющего манго, витающий над городом. Я уже смирился с тем, что мой вынужденный отпуск затянулся, а серые будни «ботаника» стали моей реальностью. Но когда в начале месяца мне прилетело сообщение от полковника, я воспрял духом.
В сообщении было имя. Евгений Гришак.
Тот самый из санатория, который сейчас работал на нас, сдавая своих бывших кураторов. Я не мог поверить, что его забросили в такую даль. Но Комитет не мелочился, а география его операций всегда была непредсказуема.
Мне было приказано ненавязчиво последить за ним. Убедиться, что с ним ничего не случилось вдали от дома, и затем вместе с ним тем же рейсом вернуться в Москву. С заданием я справился за трое суток.
14 декабря 2030 года. Суббота. Москва. Большая Лубянка, 2.
А уже через сутки я стоял в знакомом, пахнущем крепким чаем кабинете на Лубянке.
— Здравия желаю, товарищ полковник, — сухо и официально поприветствовал я Ольховского.
— Здравствуй, Арсений, — кивнул он, и расплылся в улыбке. — Загорел. Отдохнул. Присаживайся.
— Скорее, намаялся от безделья, — честно признался я, занимая место в мягком кресле напротив массивного стола.
— Но, тем не менее, с заданием справился, молодец. — Ольховский усмехнулся, и улыбка тут же сошла с его лица, сменившись привычной строгостью. — Буду краток. Время поджимает.
Полковник повернул ко мне широкий монитор, а сам обошел стол и сел рядом, проводя рукой над функциональной панелью и активируя изображение. Над экране отобразилась трехмерная модель какой-то инженерной конструкции, испещренной сотнями узлов и линий с цифровыми и буквенными пометками.
— «Объект-312», — произнес он. — Засекреченный научный комплекс в пустыне Гоби. Знакомо?
— Не то чтобы... — я нахмурился.
— Я перешлю тебе документацию, почитаешь на досуге, пока будешь лететь в Улан-Батор. Сейчас время ох как поджимает, Арсений, если б ты только знал! — Полковник покачал головой. — В двух словах. Сразу предупреждаю: прими как должное и не задавай глупых вопросов. Там при помощи квантовых туннельных переходов открывают порталы в другие реальности.
Квантовые туннельные переходы? Другие реальности?
В голове мгновенно вспыхнула ассоциация, от которой внутри все похолодело, а сердце пропустило удар. Тема диплома Алимы. «Моделирование декогерентности в гибридных квантово-классических системах...» Ее вербовали туда. Всех этих подробностей про иные реальности я не знал, когда пытался заманить ее. Удивлен ли я? Да еще как!
— Разрешите вопрос? — мой голос непроизвольно дрогнул.
— Разрешаю, — полковник приподнял брови, глядя на меня. По его выражению лица, слегка ироничному, я понял, что он догадывается о моем еще не заданном вопросе.
— Алима... — начал я.
— Да, Арсений, она работает на объекте. — Кивнул Ольховский. — Ты же это хотел спросить?
— Да, Степан Юрьевич.
— Продолжим. — Полковник устремил взгляд на экран. — Наша задача — предотвратить саботаж.
— Саботаж? — Я поднял на него взгляд.
— Провокацию, — поправил он, водя пальцем вдоль светящиеся линии на экране. — Нам нужно, чтобы во время эксперимента произошел сбой. Но только сбой. Без последствий. Нам не нужна авария. Тем более со значительными последствиями.
— Значительными — это, какими? — переспросил я, чувствуя, как во рту пересыхает. — Жертвы?
— Система охлаждения. Гришак внедрит вирус в алгоритмы, — полковник говорил сухо, как будто читал сводку о погоде. — Не сработает аварийный сброс тепла. И бац. Но под нашим чутким руководством Евгений немного изменил вирус. Никто не должен погибнуть, персонал в случае чего успеет эвакуироваться. Но лучше не доводить до этого. Все должно закончиться простым сбоем данных еще на этапе подготовки эксперимента.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
Я молчал, переваривая услышанное. Квантовый портал. Саботаж. Алима там, в центре этого.
— А в чем будет заключаться моя задача? — наконец спросил я. — Зачем я нужен буду там, в Гоби?
— Потому что, Арсений, ты будешь контролировать Гришака. Не доверяю я ему. — Поморщился полковник. — Испугается, дрогнет, решит сыграть на два фронта...
— Как я его проконтролирую?
— Вот, — Ольховский протянул мне тонкий, запечатанный контейнер размером с зажигалку. — Там карта памяти. Такая же, как у него, только с правильным вирусом. Твоя задача — в последний момент передать ему эту карту и забрать его, под предлогом изменения планов. Там на месте разберешься. Разрешаю припугнуть и даже применить физическое насилие, главное — не перестарайся. Он нам нужен живой и в сознании.
— Так точно! — Я взял контейнер. Он был тяжелее, чем казался. В нем лежала не просто карта памяти. В нем лежала судьба Алимы. Судьба десятков ученых, которые могли пострадать при «аварии». И, чего уж кривить сердцем, моя собственная судьба.