Квантовый разлом

Если кратко, то все сводилось к тому, что объект совсем не идет на контакт. Тактику нужно менять кардинально. Алима Батуевна давно всё поняла. Физик из меня, что уж таить, как из слона балерина, и она это поняла сразу, с первого нашего общения. ЯЯ изначально подозревал, что это прикрытие в конкретном случае не сработает. Ну вот было у меня такое предчувствие, когда я еще разглядывал ее фото и читал досье во время постановки задачи. Я предложил частично раскрыть карты. Намекнуть в какую область науки мы ее зазываем, не открытым текстом, конечно. Стандартные пряники, такие как новые лаборатории головного филиала, «Красный кластер», Квантовый Кремль — ей не интересны. Она вбила себе в голову что должна пойти в аспирантуру, а это значит новые лаборатории в головном филиале будут в ее распоряжении. После и работа в «Красном кластере» в том числе с доступом к Квантовому Кремлю будет ей обеспечена. А вот то куда мы ее заманиваем, хотя я и сам смутно себе это представляю, вот это будет для нее чем то необычным и интересным, где классическая физика уже бессильна.

Нажал «Отправить».

Ответ пришёл через четыре минуты. «Отказано». И следом приказ незамедлительно прибыть в Москву пред светлые очи полковника Ольховского. Времени у меня до завтрашнего вечера. Меня даже уже в оперативном порядке зарегистрировали на утрешний рейс Улан-Батор - Москва.

Вот такие пироги… с котятами. До завтрашнего вечера — сутки. Ровно столько, чтобы уложить чемодан и попытаться придумать, что скажу Степану Юрьевичу, с глазу на глаз. Он не поймёт провал. А результата нет от слова совсем.

Дмитрий вернулся к десяти. Я как раз собирался отключить свет и провалиться в сон, но сосед не дал.

— Воронов, ты уже спать собрался? — он бросил рюкзак на свою кровать, стянул куртку. На лице играла довольная улыбка.

— Планировал, — я потёр переносицу. — Что случилось, Дима?

Дмитрий сел на край стола. Руки сжались в кулаки, потом расслабились.

—Я с девушкой познакомился. — Он выдохнул, все еще сияя улыбкой. — Представляешь в шахматном клубе. Мы… в общем, сыграли... я продул! Она такая… умная. И красивая. Не знаю, как себя вести, чтобы не спугнуть. Дай совет, как старший наставник, а?

Вот же сосед попался. Я смерил его взглядом. И остановился на немного растерянных глазах парня. В голове мгновенно всплыла Алима. Её холодная учтивость, отстраненность. И я вдруг начал понимать из-за чего мой план провалился, нет не потому, что я плохой агент. Просто я пытался быть не тем кто я есть на самом деле, я был тем, кем меня просили быть, я вел себя с ней так как меня наставляли... Нужно быть собой!

— Сеня? - растягивая слога, произнес Дмитрий. - Мы тебя теряем!

— Слушай, Дим, — сказал я медленно. — Не оценивай, не подбирай слова. Просто будь собой, говори от сердца. Если она умная, ей не нужна игра или попытка казаться идеальным. Не пытайся изображать то, чего в тебе нет. Это считывается моментально. И не дави. Дай ей свободу, свободу выбора. А главное — будь честным.

Дмитрий помолчал. Потом медленно кивнул, проводя рукой по взъерошенным волосам.

— Хм. Звучит… разумно. Спасибо, Арсений. Серьёзно.

Он уже тянулся к своему терминалу, но тут же остановился, повернувшись ко мне.

— А ты сам как?

— Я завтра в Москву, — сказал я, не меняя интонации.

Он усмехнулся, забрался в свою койку и погрузился в чтение новостей Наукограда с экрана планшетки.

Мой же сон как рукой сняло. Лежал с открытыми глазами. Завтра я скажу Ольховскому, что объект не идёт на контакт из-за несоответствия легенды.

16 апреля 2030 года. Понедельник. Москва. Большая Лубянка, 2.

На следующий день к вечеру я уже стоял перед массивными дверями здания номер два на Большой Лубянке. Со строго каменного фасада здания над аркой на меня смотрел золотой герб Комитета.

Вошел.

Турникет у входа считал данные с моего биоинтерфейса. Я шагнул внутрь, кивнул дежурному за прозрачной стойкой. Тот без вопросов ответил тем же. У него на экране уже была вся информация обо мне - кто я, куда иду и по какому вопросу.

Лифт доставил меня на второй этаж. Коридор был выстлан тёмным дубом, на стенах матовые композитные панели, слегка отсвечивающие янтарем. Никаких табличек, только номера кабинетов на небольших экранчиках встроенных в двери. Я остановился перед дверью под номером 210. Вдохнул. Выдохнул. Постучался и распахнул дверь.

— Товарищ полковник, старший лейтенант Воронов прибыл...

— Будет тебе, Арсений, — сидящий за широким столом мужчина махнул рукой, не отрываясь от экрана на столе. — Давай без официоза, а? Чай не на параде!

Я прикрыл дверь за спиной. Магнитный замок едва слышно щёлкнул.

— Добрый вечер, Степан Юрьевич, — я сменил тон, расслабляя плечи и позволяя себе выдохнуть.

— Здравствуй! — Он поднялся, обогнул стол. На нём был простой серый пиджак с темным значком Комитета на лацкане. Лицо гладковыбритое, тяжёлый, но без показной суровости взгляд. Полковник протянул руку. Я пожал. — Присаживайся.

Я сел в кресло напротив.

— Прочёл я твой отчёт и план... — Степан Юрьевич вздохнул, и одним движением ладони отключил экран. — Арсений, буду предельно честен. План — дерьмо. Вот так.

— Но... — я опешил. Слова застряли в горле. Как так? Я же все объективно изложил, подкрепил примерами и четко обрисовал свое предложение.

— Не перебивай! — немного повысив голос продолжил полковник. — У тебя было почти девять месяцев, старлей. Девять гребаных месяцев. За это время бабы детей вынашивают! А ты чем занимался!? Вскружила монголка тебе голову? А, признавайся?

— Нет... — неуверенно промямлил я. Сжал пальцы в кулаки под столешницей, заставил себя расправить плечи, выровнять дыхание. А то что доброго Ольхоский заметит, что я размяк.

— Баранки гну! — Он грозно глянул на меня, но в глазах была не злость, а усталость. — Отставить нюни!

— Она не такая, как все. Понимаете, она меня раскусила сразу же. К ней нужен другой подход. Прямой. — затараторил я пытаясь быстро донести до него свою мысль, пока он снова меня не перебил.

— Расслабься, Арсений. Это уже не твоя забота.

— Вы меня отстраняете от задания? — Голос мой прозвучал ровнее, чем я ожидал, но внутри я содрогнулся. Если да, то это означает, что я скорее всего в ближайшее время, а то и вовсе никогда не увижу больше Алиму.