Племянница из провинции

44

Половину дороги я проплакала. Еще час пыталась привести лицо в порядок. Щелочки вместо глаз и баклажан всместо носа меня не устраивали. Да меня магистр в дом не впустит, не узнает. А с другой стороны, чего я расстраиваюсь? Могу любое поместье купить, побольше и поближе к столице! Эта мысль отдалась тупой иглой в сердце. Все врали, и монашки, и Камилло, и банк, и бургомистр… Никому не нужна ни я, ни мои проблемы. А вот поместье почему-то нужно!

О листках в кармане вспомнила, когда подъезжала к столице.

«Дорогая моя Дженни-джанни, – писала Чандра. – Не знаю, когда ты навестишь нашу обитель, но другого способа найти тебя не вижу. Пишу на всякий случай. От садов Нейл-Касла идет мощный магический фон, мой муж, а он маг воды, проезжая мимо, даже посмеялся и предположил, что у тебя в поместье открылся колодец с природной магией. Я отнеслась к его словам очень серьезно и хочу предупредить тебя. Будь очень остороржна и не продавай свое имение. Есть там что или нет, надо разбираться, а мы с тобой не маги, нас могут обмануть. Любящая тебя Чандра».

Я горько расхохоталась, напугав соседку по купе.

Колодец с сырцом! Как просто! Магия, как подземная река, где-то исякает, где-то пробивается наружу родниками и колодцами. Да за такое и десять, и двадцать тысяч далеров отвалят и будут считать, что дешево купили! Конечно, положено сообщать короне о каждом выходе.

Но все ли так делают? Проще спрятать и пользоваться самим потихоньку. Рожденные рядом или выкупанные после рождения в источнике будут магами. Не факт, что сильными, но магами точно. Новорожденные очень хорошо поддаются воздействию природной магии. Хилые крепнут, больные здоровеют, а не-маги пролучают такой пинок в средоточие, что там начинает скапливаться мана, а потом и формироваться ядро.

А еще воду можно пить, принимать ванны, это принесет пользу любому магу без исключения! Старинные источники Варнбада уже триста лет используются, как курорт для выгоревших, истощенных и ослабленных магов, а простые люди считают, что вся сила в исключительном минеральном составе и природном газе. Вода играет, как живая, она светится, и разумеется, она приносит облегчение!

И особенной насмешкой судьбы над санаториями и лечебницами возвышается крепость-тюрьма для магов. Там сами стены иссушают ядро, вытягивают магию. У кого-то вытягивают, кому-то впихивают. Жизнь несправедлива.

Сообщать короне нет смысла. У меня уже отняли мое владение. Теперь хотя бы понятно, почему. Кстати, не потому ли отцу удавались его эксперименты? Яблони-то действительно у всех, яблочный край Уноа-Коэс. Магом он не был, но поливать саженцы чудесной водой вполне мог!

А мне родители не сказали. Не захотели или не успели. Почему они тогда умерли, имея под боком источник волшебной воды?

Я так задумалась, что путь с вокзала до Горчичной прошел мимо сознания.

– Покормлю тебя в кухне, – мрачно собщила Ливия. – У нас гость.

– Гость? – Я вытаращила глаза. Профессор ненавидел гостей и вообще посторонних, не то, что дома,даже рядом с ним! Бесился, если под окном прохожие громко разговаривали!

– Пьют возле камина, – добавила кухарка.

Магам нельзя пить! Мне это сам магистр объяснял. У нетрезвого мага контроль отсутствует, силу по всем векторам мотает, это же, как ходячая взрывчатка! Неизвестно, где и когда рванет!

– Сил моих нет, – добавила обычно молчаливая кухарка. – Магистр уволился из академии. И тот маг тоже уволенный.

– Тк они с горя пьют? Но магистру же лабораторию новую предложили.

– Лабораторию еще построить надо, – вздохнула кухарка. – Из готового ничего ему не подошло. Ты кушай, кушай, тощая стала, как спичка. Что там с твои наследством?

Слезы капнули в овощное рагу.

– Забрали, – всхлипнула я. – Корона опеку наложи-и-ила!

– Да что ты, детка, опека – это же не навсегда! Департамент имущества разберется, вернут тебе твое имение. Напиши прошение да подай в канцелярию дворца. Перед коронацией они такую резвость в делах проявляют, только шум стоит! Увольнения боятся, ироды. Авось и твое дело рассмотрят быстро.

Я от души поблагодарила кухарку за дельный совет. Так и поступлю. Знай все об источнике, разговору бы не было, но вдруг в суматохе перед коронацией разбираться и вникать не станут? Коронация же дело хлопотное, тут каждый придворный за свое место боится. Король болел, ничего удивительного, что решил трон уступить сыну, хватит ему лоботрясничать. Меня это никаким боком не касалось.

Даже смотреть не пойду. И настроения нет, да и никто меня в храм не пустит, там не все аристократы места получают, большая часть на площади толпится.

К тому же, если лабораторию только предстоит строить, у меня столько будет работы, что не продохнуть! Угадайте, на кого профессор скинет общение с проектировщиками, строителями, поставщиками оборудования и инструментов?

Обидно было бросать учебу, толком ничему не научившись. Как ассистент профессора я могла ходить на лекции и сидеть на занятиях. А если он уволился, разругавшись со всеми коллегами, то я в академии больше не появлюсь. Даже академическая мантия не спасет. Сверят списки или попросят студенческий билет показать, позору не оберешься.

И ведь магистр отличный преподаватель! Нет, он ворчит, обзывается, чихвостит студентов в хвост и гриву, но ведь и знания дает! Объясняет так доходчиво, что самому последему тупице ясно становится! Как же он без академии? А студенты как? Двоечники обрадуются. А толковые ребята взвоют. Не до всего можно дойти своим умом, а будут ли так же талантливы коллеги профессора?

Нет, академия с уходом професора точно понесла большой урон. А с кем он кстати, пьет? Я подхватила поднос с закусками и вошла в гостиную. Худощавый маг, немолодой, с горбатым носом и грустными глазами моего появления не заметил. Он что-то жарко объяснял магистру Ябиру, бурно жестикулируя обеими руками.

– Ведь пушные пауки прижились! Их сейас в столице неколько десятков питомников! – плаксиво сказал маг.

Пушные пауки действительно были частой домашней живностью. Расцветки у них были самые прихотливые, пятничные, полосатые, однотонные, но неизменно яркие и пушистые. Их даже вычесывали, хотя много ли там шерсти начешешь с паука размером с два кулака? Но любители были. К тому же они превосходно ловили мышей и крыс, справлялись с домашними насекомыми и, пожалуй, в столице чаще можно было встретить в аристократической гостиной пушного паука, чем кошку.