Страница 84 из 155
37
– И вы тут, капитан Медани? – Дон Горо шел на службу, но в скверике у дома на Горчичной встретил знакомую фигуру в фиолетовом мундире Тайной стражи. Так-то она тайная, но при исполнении в мундире. Как и прочие служивые. Был бы в штатском, дон Горо прошел бы мимо, глазом не моргнув.
– Мое почтение, дон Горо, – отозвался служащий безрадостно.
– Девочку хотели заполучить на опыты?
– Не на опыты! – Взвился капитан. – Для помощи!
– И вас наладил магистр Ямбир, – продолжил дон Горо.
Капитан фыркнул. Не то слово «наладил»! С лестницы спустил! На погоны не посмотрел! На предписание! Пользуется тем, что академия не подчиняется ни городским властям, ни военным! Уж эти научные привилегии! Он бы их! Капитан бессильно погрозил кулаком в сторону академии, куда часом ранее отправился довольный магистр.
– А мне вот шепнули, что все старшие курсы боевиков отправлены на практику. Вместо лета. А все средние клепают выпрямители даже на парах по истории магии!
– Донна Эухения оказала неоценимую помощь следствию, – нехотя признал капитан.
– Вам все мало? – ядовито спросил дон Горо. Нет, он сам хотел просить помощи, по подколоть силовика это ж святое!
– Нам требуется консультант! Ничего в этом позорного нет!
– А то как же. Конечно, нет. Я разве что-то против сказал?
– Дон Горо! Присутствие донны срочно требуется во дворце!
– Ага, ага. Только она оттуда сбежала, как потребовалась!
– Дон Горо! – Майор оглянулся, потоптался, затем попросил полицейского нагнуться. – Учтите, это тайна!
– Да у вас все кругом тайна! – Буркнул дон Горо. Однако его седые брови полезли вверх. Он в неверии посмотрел на капитана, которого знал еще лопоухим стажером в полиции. – Микеле, как же это? Травят?
Капитан развел руками.
– Сейчас. – Дон Горо решительно направился к дому.
– Не откроют, магистр запретил, – уныло заметил капитан.
Дон Горо нетерпеливо отмахнулся, прошел под стеной к окну и постучал в стекло. Два раза, затем через паузу еще два. Занавеска отдернулась, показалось лицо кухарки. Рама приоткрылась. Дон Горо встал на цыпочки и торопливо зашептал что-то кухарке. Та кивнула.
Дон Горо вернулся в скверик.
Через десять минут на крыльцо вышла Эухения в пальто и шляпке.
– Дон Горо, я ваш должник! – воскликнул капитан, делая знак вознице.
– Через три часа чтоб была дома! Профессор осерчает, если Дженни снова пропадет!
– Конечно-конечно, дон Горо! – капитан Медани подал руку девушке и сам запрыгнул в пролетку.
– Это что ж такое творится в королевстве? – Пробормотал дон Горо вслед. Нет, его участок впереди всей столицы быстро и тихо арестовал злодеев и пособников, ему уже дон Меер прислал благодарность. Только если б не Эухения и толстая почтовичка, ничего они не обнаружили бы! Шли по списку и забирали людей. Даже обидно, но другое ведомство ведь. А порталы закрыли. Временно. Сказали, что расширяют туннели для более габаритных посылок.
Неужто правда короля травили? Ужас какой! Дон Горо сделал обережный знак и отправился к себе в участок. Всех начальников и заместителей созывают к обеду на совещание в Управление полиции, авось, что дельное скажут.
Нищий, облюбовавший угол Горчичной и Песчаной, подхватил свою драную шляпу, ссыпал с нее мелочь в карман и быстро заковылял прочь. Ему приказали докладывать о чрезвычайном. Толстый пожилой полицейский, шепчущийся в окно с кухаркой, пока его ждет офицер Тайной стражи, это несомненно, чрезвычайное явление.
***
– Она меня задушит своими руками! Ни за что! – отказалась сразу.
Тщетно дон Меер уверял меня, что вся охрана дворца меня будет охранять. Вон, доохранялись уже, до болота в Луангве. Не хочу!
– Донна Эухения! Вас пытались похитить дважды, отравить один раз, расщепить порталом один раз.
– Думаете, надо разнообразить список удушением? Или ударом кинжала?
– Донна Эухения! У ее высочества дипломатический иммунитет! Я просто не имею права ее спрашивать, не нанимала ли она для вас похитителей! Кстати, одного мы уже взяли, благодаря вашей мысленной проекции. И служанку, которая пыталась вас отравить, отловили.
– Поздравляю, – безразлично отозвалась я.
– Донна Эухения! Она ведь на вашего мужа нацелилась! Раве вам не обидно? Не хочется отомстить? – Вкрадчиво спросил дон Меер.
– Не-а. Пусть делают, что хотят. Спят, танцуют, травят друг друга. С радостью разведусь.
– Раз-кха-кха-вод? – закашлялся вдруг дон Меер. Посмотрел изумленно.
Ответила ему спокойным взглядом.
– Хорошо. Но погулять-то вы по дворцу можете?
– Могу, – согласилась я. – А зачем?
– Экскурсантам не показывают тех покоев! Малахитовый зал, Стрекозья гостиная, Галерея Бабочек, Певческая капелла, Соколиный коридор, Морской зал, Яблочный будуар!
– Яблочный? – тяжело вздохнула. Когда я увижу свой яблоневый сад?
– Бронзовые яблони выступают из стен, кованые листики трепещут, а свет играет на золотых яблоках! Там зеленый чапильский длинноворсовый ковер имитирует траву! Это любимое место игр маленьких герцогов.
Глава Тайной стражи после вдохновенной речи даже слегка осип.
– Пока она на меня не кинется, вы не можете ей ничего предъявить?
– Даже если кинется, не сможем, – уточнил дон Меер. – Но депортировать и отписать о ее поступках, подкрепленных многочисленными свидетельскими показаниями, сможем. Ноту протеста заявим. Султан Иссаверней будет крайне разочарован. А когда он разочарован, он запирает провинившихся в сундук и сбрасывает в море или пропасть. Такая у него привычка, знаете ли.
– Я боюсь.
– Донна Эухения! Вашу безопасность будет обеспечивать самый сильный наш сотрудник!
– Не надо самого сильного. – Я задумчиво почесала нос. При дюжем лакее или гвардейце принцесса, максимум, пошипит. Надо безобидного охранника. – Есть у вас девушки на службе?
Дон Меер зашелся в восторгах. Искренних, надо сказать, потому что в кабинете остро запахло свежескошенным сеном.
Через полчаса передо мной стояла худощавая невысокая женщина под тридцать, в брусничном платье дворцовой горничной. Отлично, слуги для знати вообще не люди, их слова ничто перед словом аристократа. Может сработать.
– Мне к часу надо дома быть, – честно предупредила я.
– Вам в придворное платье переодеться надо! Времени совсем нет! – всплеснула руками лже-горничная Тереза.
Тереза, так Тереза, мне все равно, они свои-то подлинные имена помнят?