Племянница из провинции

– Но это же крайне опасные эксперименты!

– А, Абеши хоть кол на голове теши, не уймется, – поморщился магистр. –Кинь им горсть овсянки, Дженни, и пойдем работать. Я задумал крайне интересный опыт!

– А животных обратно можно превратить?

– Каких животных?

– Искаженных Абеши?

– Хм… нет. Если эксперимент проводился на взрослой особи, то обратное изменение вызовет смерть.

– А если личинки, яйца, куколки?

Магистр нахмурился.

– Ты не о том думаешь! У нас в работе стабилизатор магии. Мне пришлось отложить опыты до твоего выздоровления!

– Да, магистр, простите, – я послушно взялась за длинный пинцет с зубчиками.

***

Сиделка вошла в покои короля привычным неслышным шагом.

Хриплое дыхание больного раздавалось чуть слышно. Ей было жалко короля.

Угасать вот так от неизвестной болезни, высыхать, слабеть, кашлять кровью, страдать от мучительных судорог, покрываться язвами, терять волю к жизни.

Это не кара, это милосердие.

Сиделка заменила флакон с восстанавливающим питьем, приготовленным придворным алхимиком, на свой. Совершенно такой же по форме и цвету жидкости.

Легкая смерть, это же благо? Сиделка, насмотревшаяся всякого не сомневалась в этом. Король? Ну и что? Перед болезнью и смертью все равны.

Сиделка открыла флакон, налила в стакан часть жидкости. Разбавила отваром шиповника. Размешала стеклянной палочкой. Кивнула одобрительно. И достала из-за пазухи крохотный флакончик. Пузырек для ароматного масла, вместимостью капель двадцать. Дала капле упасть в питье. Размешала. Тщательно, старательно, не спеша.

Оставила стакан и вышла из опочивальни короля.

Прикрыла дверь и тут же была схвачена под руки гвардейцами. Наглая рука полезла в вырез.

– Есть! – шепотом вскрикнул агент.

– Это снотворное, – спокойно ответила сиделка, не делая попыток вырваться. – Его величество плохо спит, кашляет. Без снотворного не отдохнет.

– А дон Эстебан его прописывал?

Сиделка смотрела совершенно спокойно. Не дергалась.

– Вы ошибаетесь, – спокойствие сиделки поколебало решительность гвардейцев, они немного расслабили руки.

Сиделка тут же воспользовалась этим, ребром ладони сильно и жестко ударила одного гвардейца по руке, пнула в пах второго, и выхватила пузырек из рук агента, моментально опрокинув его в рот. Судорога прошла по ее лицу. Она упала на колени, схватившись за шею, раскрыла рот в беззвучном крике и повалилась на спину, царапая горло.

Тихие, но выразительные ругательства огласили гостиную.

– Олухи! Ох, и нагорит нам! Учись, Мирко, самые опасные выглядят безобидно. Веретенницу изображала, гадюка. Флакон подбери. Все лекарства со столика убрать! Все отдать в алхимический отдел. Труп унести, быстро! – шепотом распорядился старший группы.

Через пять минут труп был вынесен на черную лестницу. В опочивальню прокралась новая сиделка, которая живо покидала все бутылочки в фартук. Фартук с позванивающими флаконами взял агент.

– Питье приготовь королю, – шепнул он девушке. – Неизвестно, от чего болел его величество.

– Шиповника налью, – вздохнула сиделка. Ей тоже было жалко короля. Хороший король! Ни одной войны не случилось, налоги не повышали, страна благоденствует. Вот только с тварями беда, так это явно соседи, заклятые друзья, постарались. Выкарабкался бы его величество, славно было бы. Принц Ламберт, он неплохой, но… художник и творец. Такие хорошими королями не бывают.

Принца Даэнира до сих пор при дворе и не видели, а вот надо же, есть у короля старший сын! Его сиделка не видела, но ей рассказали.

Про пылающие огненные очи и сыплющихся из рукавов камзола жаб и пиявок, она не поверила. Ерунда это! И хорошо, что женатый. Порядочные мужчины до тридцати женятся, максимум тридцати двух. Ну ничего, служба во дворце как раз и дает возможность и повидать своими глазами, и мнение составить, а то и подойти с просьбой к коронованной персоне.

В этом плане конюх короля, который ему коня подводит, куда значимей в дворцовой иерархии какого-нибудь провинциального графа. А сиделка, делающая клизму маленькому принцу, куда важнее управляющего! Ее высочество Ульрика мать заботливая, беспокойная, она ценит ответственное отношение к детям.

А как детям без дедушки? Нехорошо это! Не по-людски. Пусть его величество поживет хоть с десяток лет еще.

Сиделка была крайне далека от высокой политики, но следила за королем в обе глаза. Помогла попить, облегчиться, повернуться, растерла впалую грудь, наложила припарку, и под утро король порозовел и сладко уснул, как пожалуй, не спал уже лет пять.