Племянница из провинции

30

Не спалось. Я извертелась на огромном полигоне, которое тут ошибочно называли кроватью. Следовало признать, что меня купили с потрохами. Эта мысль не давала мне покоя.

Принцы обещали государственную ренту, равную графскому доходу, сохранение частной жизни, раз уж мне так приспичило, но взамен я обязана стать настоящей женой Даэнира и оставаться ею минимум десять лет. Появляться в столице два раза в год, на Перелом года и Праздник Урожая, посетить бал и прием. Хорошо, хоть рожать не требовали. Но это объяснялось просто: черные маги совершенно не размножаются без обоюдного желания участников процесса.

Я облегченно вздохнула. Хоть что-то хорошее. Родить и бросить свою кровиночку во дворце на чужих людей мне совершенно не улыбалось. Но вот остальное… стать женой. Подтвердить брак. Лечь в постель с гадом, сломавшим мне жизнь?

Мне очень деликатно напомнили, что не забесплатно. Собственно, чем это отличается от обычного договорного брака? Все мои подруги по пансиону давно замужем и вовсе не по горячей любви.

Я ощутила себя вещью и так гадко еще никогда себя не чувствовала. С другой стороны, будто наяву увидела свое поместье, наливающиеся яблоки, многие акры ухоженных садов и сердце заныло, так хотелось вдохнуть яблочный аромат. Весь Нейл-Касл пропах яблоками. Все бы отдала, чтоб снова попробовать мамин яблочный пирог!

Если отбросить эмоции, мешающие думать, то все не так уж и плохо. Я и раньше считала, что молодой, красивый муж-маг – это лучшее из всех вариантов, предложенных судьбой.

Баронесса Сандлер выбрала бы мне мужа, исходя из собственной выгоды, и пожилой вдовец с шестью детьми занимал бы в этом списке лидирующее место. Пожилой! Ха! Тетка на полном серьезе весной спросила, не хотела бы я стать графиней H’Оруа, графу на тот момент было всего-то семьдесят два. Не возраст для мужчины, нет, совсем не возраст. Она даже дала предварительное согласие! Я не стала графиней только из-за безвременной кончины графа, обкушавшегося в гостях чем-то чересчур жирным и тяжелым.

Все продаются, рано или поздно, женщинам приходится делать это чаще мужчин, и если уж совсем цинично рассуждать, мне положили самую высокую цену. Никто столько не предложит за нищую провинциальную дворяночку. Тут вон катабская принцесса из платья выпрыгивает, на все готовая!

Разумеется, я сказала «да». Там же, на террасе, под мигающими фонариками. Слезинку утерла незаметно и согласилась.

Только потребовала заключения договора. Желающих много, доходов мало, государственная рента на дороге не валяется. Принцы переглянулись и согласились. Но оговорили, что об этом договоре никто никогда не должен узнать. Особенно король. Он старый и больной, пусть пребывает в уверенности, что старшему сыну сказочно повезло и его полюбила хорошая девушка. Сама и совершенно добровольно. Практически бескорыстно!

Уснула я под утро, совершенно измученная совершенной сделкой с совестью.

Утро пришло вместе с королевскими портными. Мне требовалось придворное платье. Роскошное и достойное принцессы.

– Желток, изумруд, фуксия, малиновый, бирюзовый, синий?

– Разве малиновое можно носить девушкам?

Девушки носят нежные, пастельные тона, говорила тетка Дорина, отдергивая от Кристины алый шелк в лавке. Только куртизанки могут носить такие цвета и непристойно короткие платья до середины икр, порядочные девушки вызовут осуждение общества. Быстро прикусила язык, чуть перед портным не выдала себя! Я замужняя, мне теперь все можно. Все, что разрешит супруг.

Остановились на лазурном с серебряными лентами.

– Сюда нужен будет голубой жемчуг, – заявил портной.

Такой бывает? Я слышала о золотистом и розовом, у магистра в приборе видела черный, но голубой? Решила промолчать.

– Редчайший оттенок пастельно-голубого тона, такой жемчуг добывают только в заливе Суакин Сингайского моря. Еще реже встречается аквамариновый жемчуг сорта гамбела, его привозят из южных морей.

– А обычный разве нельзя? К голубому обычный белый вполне подходит.

– Обычным мы разошьем платье. Сделаем розетки, а из голубых бантов будет выглядывать белая грушевидная жемчужина, как пестик из лепестков или капля росы!

Я чуть с табуретки не навернулась. Прикусила губу и выстояла. Самое дорогое платье в моей жизни! Жемчужные розетки! Мать их!

К вечеру обещали сшить. Без швейной магии явно не обошлось, разве такое можно сшить за день просто руками? Лазурное чудо с прихотливыми узорами из нитей жемчуга принесли к закату.

Оно оказалось таким тяжелым, что моя походка приобрела небывалую плавность. Чтоб поднять руку, требовалось сделать усилие. Да это целый доспех, а не платье! Надеюсь, кости не треснут под его весом. Идти в нем нельзя, только шествовать.

Я сейчас увижу короля! Вернее, это меня ему представят. Весь двор будет пялиться и обсуждать! Какое счастье, что влетевший в покои мастер красоты имел по поводу моей внешности собственное мнение.

Я себя в зеркале просто не узнала. Это была не я. Румяненькая блондиночка с сияющими огромными глазами из разряда «прелесть, что за дурочка». В этом сезоне именно такое лицо самое модное, заверил меня мастер преображения. Волшебник! Не узнала я, не узнает никто другой, кто не видел меня без косметических ухищрений.

Последний день праздников.

Караул гвардейцев в темно-красной парадной форме.

Тронный зал распахнул свои двери, и я вошла под руку с Даэниром.

***

Донна Марика вошла в зал бывшего места работы. У окошечек толпились клиенты, отправляя и получая письма и посылки.

– Кто к нам пришел! – дон Кулас поднял свою кружку в знак приветствия.

– Привет, Марика! Снова к нам устраиваться? – Донна Роза была, как всегда добродушна и деловита.

– Дон Холли мне обещал, что направит реляцию почтмейтеру. Опыт работы важнее недостающих единиц дара! – чопорно произнесла донна Марика.

Донна Роза неопределенно хмыкнула, но к ней подошел клиент и она занялась им. Дон Кулас безразлично кивнул на перегородку, подразумевая, что донна Марика дорогу к начальнику знает.

Сортировочная была забита письмами. Незнакомый паренек долго рассматривал каждое, шевелил губами, мучительно искал адрес в справочнике. Он на донну Марику и внимания не обратил, поглощенный своей работой. А донна Марика, вдруг воровато оглянувшись, открыла дверцу почтового портала и закинула в него небольшой сверток. После чего, бросив презрительный взгляд на сортировщика, прошла к дону Ливано.