Племянница из провинции

– Если мы не хотим ее потерять, клянитесь помалкивать! Кинезис – это ментальная практика. Она двигает силой мысли бумажку, а не магией.

Ротик Салли превратился в букву «О».

– Ты хочешь сказать…

– Ничего я не говорю и не хочу сказать. И ты тоже молчи. – Ирма перевела тяжелый взгляд на нас. – У меня был брат, Тармель. Он в пять лет умел давать собакам и кошкам мысленные приказы. Козам, лошадям, когда стал постарше. Мы думали, что растет зверомаг и радовались. А потом приехали люди из тайной службы и забрали его. Больше мы его не видели, потому что у него оказался ментальный дар. Я даже не знаю, жив ли мой брат.

Я кивнула. Действительно, расслабилась и увлеклась. В голове-то одни любовные переживания, страдания с терзаниями. Ирма умная девушка, рано или поздно кто-то заметил бы и сделал выводы.

– Дженни, пожалуйста, никогда ничего не внушай мне, – всхлипнула Салли. До нее дошло.

– Не надо на меня смотреть как на чудовище, вы же мои самые лучшие подруги!

– Значит, клянемся, – жестко вернула Ирма разговор в прежнее русло. И показала мне кулак. – Никто не должен знать. Я не хочу по глупости терять подругу!

Мы составили текст клятвы, зажгли свечу и дружно поклялись. Текст сожгли на той же свече. Мне стало немного спокойнее. А я дура! Дар, он всегда с тобой и надо его беречь всеми силами. Мужчины приходят и уходят, а дар только твое. Не будут знать, не отнимут и не поставят на службу сильным мира сего. Знай Даэнир о моих способностях, не дал бы жить своей жизнью.

При всех королях служат менталисты. Не хочу! Не хочу копаться в мозгах у других, не хочу допрашивать и пытать! С кардиналом другое дело, там вопрос был слишком важный. И вообще, ему пора было на покой.

Девчонки давно убежали в общежитие, а я сидела в гостиной и смотрела в огонь камина. Я настоящий монстр. Правильно Салли испугалась. Это я себя уговариваю, что поступила правильно и так было нужно Кэллавейну. Но ведь именно я принудила кардинала Рубинелли принять решение, которое он никогда бы не принял. Я хотела помочь Даэниру и перечеркнула судьбу другого человека. Пусть вредного и старого, но ведь он обладал своей волей, а я его ее лишила. Я ведь могла его убить!

Меня затрясло. Правильно эти знания не дают кому попало! А я еще обижалась в библиотеке, что не могу прочитать ничего стоящего! Да такие знания беречь и скрывать надо!

Это меня совесть мучает, а если человек с таким страшным даром не будет сомневаться и спокойно будет управлять другими? Дон Меер ведь глава тайной службы, что я вообще о его работе знаю? Вот точно он следит за настроением придворных, направляет и нивелирует мысли и эмоции. И вообще, мне надо избегать людей, чтоб соблазна не было поупражняться.

Факультет ментальной магии в академии стоит в отдельном дворе, и студенты по одному живут, не по двое-трое, как на других факультетах.

Все, решено, открываю центр и увольняюсь. Весна наступает, мне надо быть в поместье. Яблони ждут. Им мои способности не повредят.

– Дженни! – вдруг закричал магистр. – Что это такое?

– Да, магистр? – я побежала на крик.

На столике в прихожей стоял роскошный букет розовых лилий и пропитывал помещение упоительным ароматом. В букете торчал конверт.

– Вряд ли это прислали мне! Читай! – приказал магистр.

Я машинально провела ладошкой над букетом и посланием.

– Ага, – удовлетворенно заметил магистр. – Мне не показалось. Что ты сейчас делала?

– Потоки считывала. Вы же сами меня научили! – удивленно моргнула.

– Без артефакта? – Магистр ехидно прищурился. – Голыми руками? Ну-ну.

Я покраснела, опустила голову и начала ковырять мысом туфельки плитку. Второй раз за день так проколоться!

– Содержимое безопасно? Ладно, не тяни время, открывай и читай.

Глаза бегали по строчкам, а настроение падало и падало, пока не хлопнулось и не разбилось в мелкие осколки. Меня приглашали во дворец, новый кабинет министров должен был присягать королю, и вновь назначенным чиновникам и главам ведомств (даже нескольким губернаторам) следовало показать мартышку на троне.

Еще я подумала, что даже не знаю почерка собственного мужа. Впрочем, вряд ли он писал своей рукой, скорее всего, секретарь.

И лилии я не люблю, они чересчур наглые и громкие. Розовые лилии – выражение нежных чувств и пожелание благополучия. Самое нейтральное пожелание, такое и десятилетней девочке, и столетней бабушке можно послать, она не обидится. А я пионы люблю. И ромашки.

– Так-так, – магистр вытащил приглашение. – Прием по поводу вступления в должность? А вы там каким боком, Дженни?

– У меня знакомые во дворце есть, – я опустила бесстыжие глаза.

– Ну что же, я не возражаю. Поезжайте, повеселитесь.

– У нас же на завтра запланирована работа с утилизацией магических отходов! Мы поглотитель не собрали! – да какое там веселье? Каторга! Пусть магистр напишет отказ! Я занята!

– Сам справлюсь.

Я обиженно прикусила губу. На прием мне совершенно не хотелось. Даэнира видеть хотелось страшно, но без всей этой шумихи, толпы придворных, протокола и церемоний.

Магистр отчего-то весело хмыкнул и пошел в свой кабинет, весело насвистывая.