Страница 17 из 129
— Потому что я тебя об этом попросил, Скарлетт.
Это может показаться странным, учитывая мои... наклонности, но я терпеть не могу, когда мной командуют люди, не имеющие на то полномочий. Однако в серьезном, деловом тоне Лукаса есть что-то такое, что действует на меня ровно наоборот. И я решаюсь — делаю шаг к нему. Меня окутывает его аромат: мыло, хлорка и что-то теплое.
Что теперь?
Его руки опускаются на меня — одна на запястье, другая на плечо. Они железные, и вызывают еще кучу мыслей, о которых я
не собираюсь
думать. Он с легкостью разворачивает меня спиной к себе, прижимает мое запястье к пояснице, мягко, но неумолимо следя за тем, чтобы позвоночник оставался прямым, и...
Боже, какое блаженство. Мышцы растягиваются просто идеально. Очень,
очень
хорошо.
Я закрываю глаза, и с моих губ срывается тихий стон. Эта растяжка с партнером могла бы стать эталоном — пока бывшая партнерша Лукаса сейчас где-то там «растягивается» с...
— Почему ты так нервничаешь, Скарлетт?
— Я? Вовсе нет.
Ложь.
— Это из-за того, что тебе неуютно со мной...
— Нет, я...
— Или из-за того, что ты думаешь, будто я не знаю, где Пен?
У меня всё внутри обрывается. Я пытаюсь обернуться, но он держит крепко.
— Успокойся. — Его голос звучит ровно. — Ты ведь знаешь, что не должна чувствовать вину из-за всего этого? Тебя в это втянули насильно. Я просто рад, что то кислородное голодание на прошлой неделе не убило в тебе клетки мозга.
Из меня вырывается короткий смешок. Он такой... прямолинейный. Резкий. Трудно не отвечать ему тем же.
— Ты знаешь, где она? — тихо спрашиваю я. Как она вообще познакомилась с тем парнем? Мы спортсмены первого дивизиона. Вечно измотанные. Мы не боги в общении с другими студентами. Может, она в Тиндере? Или крутит с другими пловцами?
— Я не спрашивал, — отвечает Лукас.
— И тебе не хочется знать?
— Нет.
— И тебе... нормально?
— Что моя бывшая спит с кем-то другим? Почему должно быть важно, нормально ли мне?
Он мог бы вложить в эти слова тонну упреков и жалости к себе, но он прямой как стрела. Я чувствую лишь искреннее недоумение.
Он и Пен правда идеально подходили друг другу. Экстраверт и бука. Хмурый парень и солнечная девушка. Холод и тепло. Они напоминают мне нас с Джошем — с той лишь разницей, что Лукасом в тех отношениях была
я
.
— Вы только недавно расстались. Ты правда не ревнуешь?
— Нет.
— Это шведская фишка?
— Может быть. Спрошу у братьев, вдруг они в курсе.
Я замечаю краем глаза его мимолетную улыбку, и это расслабляет меня достаточно, чтобы спросить:
— У тебя еще остались к ней чувства?
Это совершенно не моё дело. Но он отвечает:
— Конечно. Мы многое прошли вместе.
Это не совсем ответ, но он вторит словам Пен. Интересно, что их связывает? Кровная клятва? Тело в багажнике? Одна шпионская ячейка на двоих?
Мне стоит сказать, что мне уже лучше, что он может меня отпустить, но моё плечо сейчас в экстазе от сотни маленьких оргазмов. Должно быть, поэтому я ляпаю вопрос, который жужжал у меня в голове несколько дней:
— Если бы Пен не... если бы вы не расстались, ты бы так и довольствовался «ванильным» сексом до конца жизни?
Он бормочет что-то неразборчивое себе под нос.
— Сформулировано так, что звучит... — Он выдыхает смешок. Хватка остается твердой.
— Грустно?
— Фрустрирующе. — Пауза. — Но да, я бы довольствовался.
— Потому что так сильно любишь?
— Потому что я взял на себя обязательство.
«Это скорее упрямство, чем благородство», думаю я. А может, я говорю это вслух, потому что из него вырывается тихий смех, а мои щеки начинают гореть.
— Я имела в виду, что выбор в пользу неудовлетворительной сексуальной жизни ради верности обязательствам не делает тебя автоматически лучше Пен, которая...
— Я понял, что ты имела в виду, Скарлетт.
Его большой палец, впивающийся в мою трапециевидную мышцу, дарит такое блаженство, что я забываю о своем стыде.
Дело в том, что я люблю читать эротику про мафию не меньше любой другой девчонки с комплексами из-за отца, и моя тяга к вымышленным парням, устраивающим эффектные сцены ревности — одна из моих самых пагубных черт. Но ревность рождается скорее из неуверенности, чем из любви. И меня интригует то, как Лукас явно заботится о Пен, не пытаясь ею владеть.
Его спокойная уверенность в себе кажется на редкость зрелой. Парни вокруг меня... они кажутся просто парнями. А Лукас, возможно, уже мужчина.
— Так, — спрашиваю я. — Ты собираешься...
Он, наконец, отпускает меня. Плечо умоляет заскулить и попросить его продолжать, но я заставляю его замолчать и поворачиваюсь к нему.
— Начать встречаться с другими? Использовать кляпы или... что ты там предпочитаешь.
Его улыбка застыла в уголке рта.
— Всё еще раздумываю.
— Почему?
— Всё сложно.
— Ты свободен. Разве это не просто?
— Не знаю. А ты как думаешь?
— Ты наверняка можешь пойти сегодня в бар и найти пятьсот вариантов.
— Пятьсот.
— Ну... много. Несколько.
Он кивает, будто я привела веский аргумент, но затем спрашивает:
— А как насчет тебя?
— Меня?
— Ты с кем-то встречаешься?
— О. Нет.
— Значит, ты вольна трахаться с кем хочешь.
Искристое, необычное тепло капает мне в желудок. Растекается по всей груди.
— Полагаю, что так.
— Ты могла бы пойти в бар. Найти варианты.
— Пятьсот? — я улыбаюсь.
Он — нет.
— Реалистично — нет. Но несколько. Много. Ты могла бы найти того, кто даст тебе то, что тебе нужно.
Кап. Кап.
— Да. Могла бы.
— И ты это сделаешь?
— Это не так...
— Просто?
Я влетела в эту ловушку с разбегу. Я переминаюсь с пятки на носок, пытаясь придумать остроумный ответ, но мой мозг превратился в выжженную пустыню.
Его губы изгибаются.
— Не думаю, что свидание Пен было настоящей причиной твоего беспокойства.
— Нет. Думаю, причина была в этом.
— Мы с этим разобрались, но ты нервничаешь не меньше. — Он наклоняет голову. — Дело во мне? Или в мужчинах в целом?
Господи. Он всегда просто берет и... говорит то, что думает? Озвучивает мир таким, каким его видит? Разве некоторые вещи не должны оставаться невысказанными?