Небо в руках

А ещё среди личного состава слушателей кого только нет. Тут и офицеры воздухоплавательного парка в синих мундирах, и артиллеристы из Варшавской губернии, и даже морская форма то и дело в толпе мелькает. Читаешь лекцию в классе, и от разнообразия цветов в глазах рябит. Нет, пора приводить всю эту анархию к порядку, к единообразию. Был ведь у меня по этому поводу разговор с его высочеством, был, да забылся. Значит, пришло время напомнить.

И понятно, кого именно напомнить обязали. Меня, конечно же, по понятным причинам. Опять придётся выслушивать жалобы на нехватку средств, на малое финансирование, на жадность господ из ГАУ. А ведь снабжают нас очень хорошо, почти все заявки выполняют быстро и без проволочек. Наверное, Александр Михайлович всё не может забыть свою неудачу с кораблями? Да, возможно, случайно услышал ещё весной разговор между Александром Александровичем и Марией Фёдоровной на эту тему, потому-то и знаю, что говорю. Но не вслух. Нечего про такое вслух болтать. Да и вообще лучше не болтать…

Форма, форма… Мелочь? Ерунда? Как бы не так! С подобных мелочей и начинает выковываться стальной армейский, да и не только армейский, порядок…

Дальше обсуждение как-то быстро сошло на нет, и наш начальник решил подвести черту:

– Так что? Вопросов по начальной сумме и озвученным господином поручиком предложений нет? Я так и думал. Господа, решения приняты, собрание считаю законченным и предлагаю разойтись. Завтра у нас с вами слишком трудный день…

И ещё одно. Скоро весна, парк авиатехники в школе практически заполнен, а вот бомб нет. А ведь я помню, как уверял меня его императорское величество, что их уже заказали на заводе. И как-то утратил я контроль за этим заказом, слишком много всего разного навалилось. Всё «в трудах и заботах, аки пчела».

Ну и уж коли я стану разговаривать с его высочеством, то запрошу-ка аудиенцию у Марии Фёдоровны. Точно не знаю, сроков и времени тоже не припомню, но вроде бы как она взяла под личный патронаж производство пулемётов Мадсена в Коврове перед революцией. Но это

там

, у нас было, а как здесь? Повторилось оно или нет? Или сначала узнать, владеют ли датчане нужным мне заводиком или нет? И если нет, то осторожно подтолкнуть императрицу к принятию нужного нам всем решения? Пусть везут сюда оборудование, поставляют комплектующие и обучают технических специалистов. Это побыстрее будет, чем своё производство с нуля начинать.

И ещё одно. В ГАУ я видел Фёдорова. Должность он занимает не то чтобы большую, но если это ТОТ Фёдоров, конструктор и изобретатель в недалёком будущем русского автоматического оружия, то…

Тут подумать нужно, чтобы горячку не пороть. А ведь есть, насколько я помню, ещё и Мосин с Дегтярёвым. С первым-то всё понятно, а со вторым? Эх, как бы мне разорваться на несколько Николаев Дмитриевичей, чтобы везде успеть? А ведь заманчиво, очень заманчиво. Это ж какие перспективы открываются…

И что? Ещё и сюда влезать? А нужно ли? Автопредприятия мне не хватает и всех связанных с ним хлопот? Купить-то я его купил, а перестраивать согласно моим задумкам на что буду? А оборудование закупать, материалы и комплектующие? А зарплату рабочим и специалистам с чего выплачивать? И какой ещё завод в Коврове может быть в подобных условиях?

Правильно, никакой!

Сказал я и усмехнулся. Мне порой кажется, что не я по жизни иду, а жизнь меня за руку ведёт. По какой-то своей дороге. А я и не сопротивляюсь особо, ведь никуда, ни в какие трясины она меня ещё не заводила, и пока всё делается мне на благо. Мне и Российской империи. А это главное. Так что нужно при случае влезать, обязательно нужно…

Как-то вечером после занятий сижу в гатчинской школьной столовой и уплетаю за обе щеки поздний ужин. Школьная столовая – это наша, авиационная, чтобы не запутались. И тут вестовой прибегает, из унтер-офицерского технического состава. Подбегает, не доходя до столика переходит на строевой, хорошо ещё, что руку к фуражке не прикладывает, потому как на входе её снял и в левой руке тискает.

Тут-то я его и приземлил, остановил волевым взмахом руки, поманил к себе:

– Не шуми. Видишь, офицеры после напряжённого трудового дня отдыхают. Поэтому присаживайся вот сюда, я разрешаю, и докладывай потихоньку. Что случилось?

– Ваше благородие, вас его благородие полковник Кованько к себе требует! – Унтер наклонился над столом и тихо добавил: – Говорит, срочно.

– Сейчас буду. Можешь идти, – отпустил унтера. Проследил взглядом, чтобы столовую успешно покинул, а то мало ли кто из офицеров привяжется? Вроде бы как подобных отношений пока удавалось избегать, с моей подачи велась среди слушателей школы определённая работа в этом направлении, но и в офицерскую столовую младший состав тоже раньше не захаживал.

Тянуть не стал, но и не торопился особо. Война на пороге не ожидается, а всё остальное подождёт, пока я второй бифштекс доедаю…

– А вы не торопитесь, ваша светлость, – с укором констатирует Кованько, стоило мне только отворить двери в кабинет начальника школы.

– Что случилось? – пропускаю мимо ушей несправедливый укор, ведь на самом деле я так спешил, так спешил, что даже чай не допил. – Пожар?

– Ну какой пожар, – вздыхает Александр Матвеевич и проводит пальцами по задранным вверх кончикам роскошных и пышных усов. – Избави Господь от подобной напасти. Извольте присесть, поручик.

Пока прохожу к столу, пока сажусь, успеваю осмотреть кабинет. Никто посторонний не прячется в затенённых углах. Выходит, ошибся я в своём предположении, и никому до меня нет дела? И не угадываю, ошибаюсь, и следующие слова полковника прямо о том говорят.

– У нас тут весьма необычный гость по вашу душу образовался, – поясняет Кованько причину вызова.

– И где же он? – не выдерживаю и перебиваю начальника. Понимаю, что негоже нарушать этикет и Устав, но сама ситуация просто заставляет поступить именно так. Демонстративно оглядываю просторный кабинет, задерживаю взгляд на задёрнутых тяжёлых шторах окна.

– Нет, его там нет, – правильно понимает меня полковник. – Он вышел.

– Как это вышел? – неподдельно удивляюсь. – Был, да весь вышел?