Небо в руках

Глава 9

Полковник буквально на руках вынес из кабины мальчишку, поставил его на землю и зачем-то отряхнул рубаху от несуществующей пыли. Или хотел убедиться, что с ним всё в порядке?

– Николай Дмитриевич, вы в своём уме? Такое вытворять в воздухе? – прошипел он мне и тут же снова полез в самолёт, освобождать от ремней княгиню.

Ишь, шустрый какой. То по углам прячется, то перед глазами так и скачет. Осадить? Пожалуй, но не сейчас, а чуть позже.

Но и мне пора на выход, однако. Освободился от пут, спрыгнул на землю, развернулся и сложил спинку своего кресла. Так оно князю будет сподручнее выбираться.

И верно, на земле он оказался раньше супруги и даже успел обойти вокруг самолёта и прийти ей на помощь, оттеснив плечом в сторону Изотова. А потому что нечего куда не надо руки свои тянуть.

– А вы храбрец, князь! – улыбнулась мне бледной улыбкой Надежда Александровна. – Ловко вы с аэропланом управляетесь.

– Благодарю, ваше высочество, – склонил голову в поклоне. Надо бы комплимент какой-нибудь княгине за достойное поведение в самолёте отвесить, а ничего в голову не приходит. Докатился…

Пока высокородная чета платья поправляла да взбудораженным от обилия эмоций сыном занималась, я выслушивал короткий, но весьма эмоциональный выговор от полковника. Он мне просто слово в свою защиту вставить не давал. Но обстановка не располагала к продолжению разноса, и полковник быстро закруглился:

– А если бы что случилось? – Жандарм вроде бы как и выговаривал мне, но сам в то же время периодически скашивал глаза в сторону князя.

Выслужиться желает, что ли? Или лояльность показать? Странно всё это.

– Константин Романович, успокойтесь. – Надоел мне это цирк с конями. – Занимайтесь своим делом и не мешайте мне делать своё. И в следующий раз не прячьтесь на краю поля, а то выглядит такое поведение как-то совсем по-детски.

– А вы, полковник, и в самом деле прятались? – услышала мою отповедь Изотову княгиня. – Зачем?

– Не прятался я. – Изотов вскинул подбородок. – И не было меня там совсем. Я же только что подошёл.

Ну да, а почему тогда щёки предательский румянец залил? И шея покраснела от смущения. Или стыда за враньё…

– И на князя не нападайте, прошу вас, – не унимается Надежда Александровна. – Это мы его упросили показать нам все эти фокусы.

– Вы? – опешил жандарм. – Но зачем? А если бы что-нибудь с вами случилось?

– А если бы что случилось, мы бы с вами сейчас не разговаривали, – вступил в разговор Николай Константинович. Многозначительно помолчал, придавил взглядом сникшего жандарма и уже совсем другим тоном спросил меня: – Довольно пустых разговоров. Николай Дмитриевич, вы тут всё закончили?

– Сейчас колодки под колёса установлю, самолёт закрою и, в общем-то, всё, – ответил.

– Как закончите, приглашаю вас в свою коляску. Поедем ужинать. Отказа не приму.

А полковника великий князь почему-то не пригласил. Проигнорировал…

Провожать взглядом уходящую в сторону своей коляски великокняжескую чету не стал, полез за колодками. Выпрямился, а тут снова Изотов с нравоучениями. Прорвало его, что ли?

– Вы, сударь, видимо, забыли, что его императорское величество направил вас в распоряжение его превосходительства генерала Ионова? Почему вы без его разрешения улетели?

Ну ничего себе заявочки! Какая такая ташкентская муха с утра полковника укусила? Нет, так дело не пойдёт, подобные вещи сразу пресекать необходимо.

– Константин Романович, если государь и направил меня в распоряжение генерала, то это не означает, что я должен для каждого своего действия разрешение у Ионова спрашивать. Другое дело, если на задание надо лететь, с этим не спорю и просто выполняю. Как выполняю и некоторые ваши просьбы, порой с риском для собственной жизни. Или вы забыли? Так я напомню о недавней рискованной посадке в горах по вашему настоятельному требованию. И пошёл навстречу вашей просьбе только потому, что прекрасно понимаю всю ценность находящихся в разбитом лагере доказательств. Что же касается всего остального, то извольте мне не мешать! Вот это, – хлопнул ладонью по борту, –

мой

самолёт! Построенный на мои деньги. И я волен делать с ним всё, что мне будет угодно. И когда угодно, если мои действия не пойдут во вред империи и государю. Надеюсь, вам это понятно?

– Но построен он на государственном заводе, – удивился моей отповеди жандарм. Похоже, не ожидал от меня сопротивления вообще. Привык за время нашего путешествия к моей неконфликтной натуре. А ведь я говорил, предупреждал, что не стоит меня доводить до предела. Не понимает полковник, гнёт свою линию. – Из государственных материалов. И, значит, принадлежит империи.

– За которые, между прочим, я добросовестно рассчитывался собственными средствами, – напомнил полковнику о реальном положении дел. – Да и завод этот господина Путилова, кстати. А самолёт, повторюсь, моя личная собственность, и принадлежит он не империи, как вы изволили выразиться, а лично мне.

– Но указание Путилову во всём оказывать вам помощь дал его величество, не так ли?

– Так тут я не спорю, был такой факт, – согласился я с очевидными вещами. – И что? Уверен, что господин Путилов и без этого прекрасно пошёл бы мне навстречу, потому что все материалы и работы я оплачиваю живыми деньгами. Вот когда ГАУ соизволит возместить мне расходы на разработку проекта и строительство этого самолёта в полном объёме с учётом моих финансовых интересов, тогда этот самолёт и будет считаться собственностью, как вы тут говорили, империи.

– Как вы можете такое мне, офицеру Корпуса, говорить?

– Разве я что-то исказил или придумал? Нет, я говорю правду и только правду. Да, и не вздумайте давить на то, что я якобы военнослужащий. Этот номер у вас не пройдёт.

– А разве это не так? Вы же и сейчас в мундире.

– В мундире, – согласился я. И улыбнулся полковнику. – Но вы и сами прекрасно знаете, что приказа о зачислении меня в училище ещё не было, Присягу я пока не принимал. Так что и погоны я надел, можно сказать, авансом. Кстати, по этой же причине генерал Ионов, при всём моём к нему уважении, может меня только просить выполнить какое-нибудь своё задание, но никак не приказывать. Впрочем, ему, в отличие от вас, это прекрасно известно. А вы, господин полковник, здесь зачем? Вы приставлены государем следить за моей безопасностью и сохранностью самолёта, между прочим. И для этого обязаны делать всё возможное, не так ли?