Страница 28 из 39
Утренний вопрос — почему он просто смотрел и чего ждёт — я так и унёс в дневной сон нерешённым. А теперь мой дом сам вёз меня к его кладовке. Совпадения такого калибра я не любил ещё в той жизни — в науке совпадение — это закономерность, которую поленились проверить.
— Это Вельфея склад, — эхом подтвердил Млякс.
— И у нас с ним действующий стыковочный протокол.
— Потому что четыреста лет назад твоё Пристанище было приписано к снабжению! Оно возило грузы, понимаешь?! Оно грузовик! Ты живёшь в брошенном грузовике, который вспомнил маршрут!
Я стоял посреди качающегося двора и переваривал. Мой дом — транспорт. Изба, колодезное будущее, полка с ложкой, спальное место за печкой, всё моё нажитое непосильным трудом хозяйство — кузов. Я обживал этот кузов каждым свободным часом. Я, как дурак, радовался, что у кузова хорошие стены.
И тут же, следом, вторая мысль — биологическая, от которой по хребту прошло холодком. Если Пристанище — туша, а туша помнит маршрут, значит, у туши есть что-то вроде памяти. Рефлекторной дуги. Мышечной привычки. Мой дом не просто едет. Мой дом ВСПОМНИЛ. А что ещё он помнит — вопрос, который я решил отложить до времён, когда под ногами не качается.
— Куда конкретно мы едем, я спрашивать боюсь, — сказала Вера. — Но спрошу другое. Оно нас довезёт и повезёт обратно? Или мы теперь бродячий цирк?
— Маршрут кольцевой, — Млякс всмотрелся в бегущие строки. — Склад — и обратно на точку приписки. Точка приписки теперь — где встали. Гараж.
— То есть дом сам съездит к складу и сам вернётся.
— Да.
— Тогда почему у тебя лицо, как будто нас везут на разделку?
— Потому что я смотрю не на маршрут. — Млякс ткнул лапой в строку контакта. — Я смотрю на протокол. Стыковочный протокол действителен. Это значит, склад нас примет как своего. Откроет грузовой переход. Сам.
Внутри у меня, в отделе, который я для удобства называю «ну вдруг» — он расположен где-то между здравым смыслом и продолговатым мозгом и подчиняется только второму, — щёлкнуло знакомым звуком рычага.
Я посмотрел на терминал. На счётчик долга — [2500. Осталось: 5 суток 02:11]. На баланс — 2518 — ещё утром Млякс провёл «семейный тариф», и формально я уже мог погасить кредит хоть сейчас. Мог. Формально. А ещё я мог посмотреть, что лежит на кормовом складе врага, который прислал мне счёт.
— Млякс. Что хранят на кормовых складах?
— Корм.
— А в пересчёте на пепел?
Тишина. Млякс медленно, очень медленно повернул ко мне морду. На морде происходила борьба, знакомая мне по зеркалу — инстинкт самосохранения бился с инстинктом распределителя, и оба проигрывали третьему — тому, который считает.
— Хозяин. — Он сказал это очень ровно. — Носитель. Первый пользователь. Я вижу твоё лицо. Это плохая идея.
— Там лут.
— Там склад военного времени с действующей припиской!
— С нашей действующей припиской. Ты сам сказал — он нас примет как своего. — Я присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Приём из работы с аспирантами — на одном уровне врать труднее. — Млякс. У меня долг две пятьсот кровью подписан. За стеной город, в городе люди, людей надо кормить, а скоро их станет больше — они прячутся по своим подвалам и шторам, эти люди, и голод выгонит их из щелей раньше любых тварей. И мимо нас по старой памяти проплывает склад того самого демона, который выставил мне счёт. Скажи мне как распределитель распределителю. Что бы сделал Вельфей?
Млякс открыл пасть. Закрыл. Посмотрел на избу, на будку, на спящий манок у меня на груди. Потом сел на хвост и сказал с чувством, которого я от него ещё не слышал, — с гордостью, замешанной на обречённости, два к одному:
— Я начинаю вами гордиться. Это худшее, что со мной случалось.
Совет держали быстро, потому что тридцать четыре минуты — это тридцать четыре минуты, а у нас ещё никто не умел грабить склады. Во всяком случае, коллективно.
— Мы с Соней в избе, — сказала Вера раньше, чем я открыл рот. — Дверь на засов. Топорик у меня.
— Я и не собирался...
— Собирался. У тебя было лицо человека, который сейчас начнёт распределять женщин и детей. Распределяй демонов.
Соня немедленно потребовала уточнений — почему в избе, если снаружи интереснее, и можно ли ей хотя бы «посмотреть на склад одним глазочком, я умею тихо». Вера ответила взглядом. Я в очередной раз отметил, что взгляд у неё работает эффективнее моего манка — Соня свернула переговоры мгновенно и отступила на заранее подготовленные позиции — к окну, откуда «всё равно всё видно».
— Я пойду, — Геннадьич уже набивал рюкзак, и качка ему мешала ровно настолько, насколько мешает профессионалу — никак, просто движения стали шире. Трос. Фонарь. Отвёртка. Моток проволоки. Термос — термос он положил с той же серьёзностью, что и трос. — Склад — это же склад. Я на складах полжизни. Что там может быть, чего я не видел.
— Многое, — честно сказал Млякс.
— Ну вот и посмотрим.
Пока Геннадьич собирался, изба качнулась глубже обычного, и Веру повело — прямо на меня. Я поймал её за талию, она поймала меня за плечо, и секунды полторы мы стояли, как два аспиранта, потянувшихся к одному микроскопу и не решивших, кто уступит. От её волос пахло дымом и хозяйственным мылом. Организм — молодой, двадцатипятилетний, наглый организм, доставшийся мне по акции «минус двадцать лет», — отреагировал на это с энтузиазмом, которого я не заказывал. В сорок пять я бы просто извинился. В этом теле я извинился, покраснел и ещё секунду не отпускал, и все три пункта организм выполнил без согласования с научным руководителем.
— Качает, — сказала Вера, отстраняясь. В глазах у неё было что-то подозрительно похожее на смех.
— Качает, — согласился я голосом на пол-октавы ниже обычного и пошёл искать, чем занять руки. Руки нашли образец 1 и переложили его на полке подальше от края. Полегчало. Вот что значит якорь на здоровую психику.
Млякс тем временем вёл инструктаж — бегал по лавке туда-сюда, как лектор вдоль доски, и загибал пальцы:
— Значит, так. Склад — это туша. Большая мёртвая туша-платформа, внутри отсеки. Кормовые брикеты нас не интересуют, это прессованная тоска, её даже гончие едят с выражением. Интересует пепельный резерв — у каждого склада есть касса на текущие расходы. И капсульный фонд — то, что распределители не успели раздать. Всё это в учётном отсеке.
— А в учётном отсеке что?
— А в учётном отсеке, — Млякс притормозил, и хвост его сделал петлю, — сидит проблема. Штатная. Расскажу на месте, не хочу, чтобы вы передумали раньше времени.