Страница 27 из 39
— А кто может подойти к дежурному каналу и смотреть через него, когда канал глотает?
Млякс перестал прыгать.
— Никто, — сказал он тихо. — Каналом во время глотка пользоваться нельзя. Это все знают. Кроме тех, кому можно всё.
Утро вставало над школьным двором — обычное, розовое, с птицами, которым не было дела до конца света. Я потрогал манок на груди, зачем-то пересчитал баланс и подумал, что бонус за скорость мы, кажется, получили не только от системы.
Вельфей нашёл меня раньше Взыскателя. Вопрос теперь был другой: почему он просто смотрел — и чего он ждёт?
Глава 10
— ДЕРЖИТЕСЬ! — заорал Млякс за миг до того, как пол ушёл из-под ног.
Я не удержался. Никто не удержался, если честно, но я не удержался с особым позором — сначала меня понесло на печку, потом от печки, потом стол поймал меня бедром — тем самым местом, которым я в прошлой жизни уже знакомился с краем лабораторного стола. Организм отметил симметрию. Организм у меня вообще любит симметрию — синяк слева, синяк справа, красота, хоть в атлас.
Изба скрипнула всеми венцами разом, как старушка, которую подняли с лавки без предупреждения. Ложка с кружкой сыграли на полке короткий концерт для двух инструментов. Образец 1 — кисть охотника, моя гордость, мой единственный вклад в науку этого мира — пополз по полке к краю, тяжело, всеми своими сочленениями, и я поймал его в прыжке, которого устыдился бы любой вратарь, потому что вратари хотя бы падают красиво.
— Кисть цела! — доложил я, лёжа на полу и держа её над собой, как кубок.
— Он спасает руку мертвеца, — сообщил Млякс потолку. — В доме, который трясёт неизвестно что. Носитель. У тебя иерархия ценностей — как у сороки после сотрясения.
— Это ценный препарат.
— Это дохлая конечность!
— Одно другому не мешает.
Геннадьич поймал падающий термос жестом вратаря сборной — вот у кого с красотой падений всё в порядке, — а Соня, единственная из всех, засмеялась. Она сидела на лавке, вцепившись в край обеими руками, болтала ногами в такт качке и смотрела на нас сияющими глазами человека, которому наконец-то включили аттракцион.
— Ещё! — потребовала она.
— Не ещё! — Млякс висел на лавке всеми четырьмя, распластавшись, как белка на лобовом стекле. — Совсем не ещё!
Тряхнуло ещё. Соня взвизгнула от счастья. Вера возникла из-за занавески с топориком в руке — я даже не успел заметить, когда она его взяла, и сделал зарубку. Не успел заметить. Топорик у неё лежал в ладони так, как у меня лежит пипетка, — привычно.
Пол пошёл под ногами длинной пологой волной. Не как при землетрясении — я переживал одно, в командировке, там земля бьёт снизу, зло и коротко. Здесь было другое. Здесь была раскачка, крен, плавный подъём и плавный спуск, и желудок мой, сухопутный, кабинетный желудок, доложил об этом раньше головы — палуба. Мы на палубе. Земля кончилась.
Вестибулярный аппарат — честнейшая структура. Ему нельзя объяснить, что «всё под контролем» — у него три полукружных канала, жидкость и волоски, и когда жидкость говорит «качает», волоски передают «качает», и никакие три докторские степени не могут вклиниться в эту инстанцию со своим особым мнением. Меня замутило. Трижды доктора наук замутило в собственной избе, и я сглотнул и подумал, что если меня сейчас вырвет на глазах у Веры, я попрошу систему погасить меня досрочно.
Мы высыпали из избы.
Зал ходил ходуном весь — рёбра свода поскрипывали, гирлянда, которую Соня ещё вечером велела перетянуть из избы над двором, раскачивалась, как на сельской танцплощадке в ветер, тени от неё ездили по стенам туда-сюда, и от этого казалось, что качается даже то, что не качается. Терминал горел весь, сверху донизу. По стенам бежали рыжие строки — Пристанище рассказывало о себе больше, чем за все предыдущие сутки:
[Поселение «Пристанище Ноль»: переход в фазу дрейфа.][Причина: плановая коррекция позиции.][Длительность: неизвестна.][Рекомендация жильцам: не паниковать.]
А в углу терминала, поверх всей рыжей паники, ровно и терпеливо мигала иконка, которую я задвигал уже который вход, — [Архив предыдущего носителя: запись 1 из 314. Доступна к прочтению]. Дом горел строками про собственный дрейф, а тот, кто создавал существ до меня и оставил мне и класс, и эти триста четырнадцать записей, терпеливо ждал, когда у меня дойдут руки. Руки не доходили — то долг, то стройка, то вот это, «поехали».
— «Рекомендация: не паниковать», — прочитала Вера вслух. — Значит, есть от чего.
— Заметь, — сказал я, — «длительность: неизвестна» и «не паниковать» стоят рядом. Это как на упаковке — «не содержит ГМО» и состав на пол-этикетки мелким шрифтом.
— Дрейф! — Млякс уже метался между нами и терминалом, и хвост его писал в воздухе кардиограмму тяжёлого пациента. — Оно дрейфует! Пристанища дрейфуют между мирами, я говорил? Я говорил! Но оно не должно дрейфовать сейчас! Дрейф планируют! Подают заявку! За тридцать циклов! В трёх экземплярах! Потом заявку теряют, ты подаёшь снова, тебе отвечают, что форма устарела, ты берёшь новую форму, её тоже теряют, и вот когда ты уже готов лично съесть весь отдел согласований — ТОГДА тебе, может быть, разрешат дрейф! Это процедура! Это цивилизация!
— Млякс.
— ЧТО?!
— Кто согласовывает маршрут моего Пристанища?
Он остановился. Посреди двора, на полушаге, с поднятой лапой — остановился так резко, что уши по инерции продолжили движение.
— Никто, — сказал он совсем другим голосом. — Оно ничьё было четыреста лет. Оно... — уши медленно поднялись торчком. — Оно идёт по последнему согласованному маршруту. По старому. Куда ходило до того, как охранник не принял смену. — Он помолчал и добавил тише, будто формулировка ему самому не нравилась: — Только маршрут — это память, а память сама с места не встаёт. Чтобы мёртвый протокол ожил и потянул тушу, кто-то должен был его дёрнуть. Подать за нас заявку. А мы с тобой, хозяин, ничего не подавали.
— И куда оно ходило?
— Откуда я знаю?! Я что, диспетчер? Я даже в своей смене маршрутов не видел, у нас доступ по рангу, а мой ранг видел только расписание обеда!
Ответила система. Она вообще любила встревать, когда её не спрашивали, — как отличница с первой парты:
[Сближение с объектом.][Тип объекта: кормовой склад. Принадлежность: Седьмой Предел.][Расчётное время контакта: 00:34:00.][Стыковочный протокол: действителен.]
Стало тихо. Даже гирлянда, кажется, мигала теперь через раз, как будто прислушивалась.
— Кормовой склад Седьмого Предела, — сказал я. — Это Вельфея склад.