Страница 88 из 96
Глава 41
Тайные пещеры Долины Туманов были местом, куда ученикам ходить строго запрещалось — там из-под земли выходили жилы чистой духовной силы, и воздух был настолько густым, что обычный человек мог потерять сознание. Но Лин, ведомая любопытством, уговорила Юня показать ей вход.
— Юнь, ну ты же знаешь, где Грот Поющих Самоцветов! — шептала она, увлекая его за собой через густые заросли папоротника. — Там ведь растут Лунные Колокольчики, которые светятся в темноте? Мне нужно увидеть их!
Юнь, поправляя свою сумку с лекарствами, обреченно вздыхал, но шел следом. Он не мог отказать этой девочке, в глазах которой горело золото, а в каждом движении чувствовался скрытый шторм.
Когда они проскользнули сквозь узкую щель в скале, Лин замерла. Пещера была полна сталактитов, которые мелко содрогались и гудели от проходящих сквозь них токов Ци, издавая тонкий, мелодичный звон. На стенах распускались Лунные Колокольчики, заливая земные недра призрачным синим светом.
— Ого… — выдохнула Лин. Она подошла к одному из самоцветов и невольно протянула руку.
— Стой! Не касайся голыми руками! — Юнь бросился к ней, но было поздно.
Стоило пальцам Лин коснуться камня, как её мощная грозовая Ци вступила в яростное противоборство с чистой силой земли. Грот отозвался оглушительным гулом. Земля под ногами дрогнула, и вход, через который они вошли, завалило гранитными глыбами. В воздухе затрещали молнии — не золотые, как у Лин, а фиолетовые, дикие.
Лин мгновенно выхватила свой учебный меч, но здесь, в замкнутом пространстве пещеры, её молнии только отскакивали от скал, пугая её саму. Она почувствовала, как её начинает бить дрожь — мощь пещеры была слишком тяжелой.
— Лин, успокойся! Дыши! — Юнь оказался рядом. Он не умел сражаться, но он умел сохранять покой. Он обхватил её руки своими, пахнущими мятой и лавандой. — Твой Гром злит пещеру. Отдай свою Ци мне, я пропущу её через воду.
Лин посмотрела в его зеленые глаза. В них не было ни капли страха — только нерушимый покой целителя, готового разделить с ней эту бурю.
Она доверилась. Юнь начал петь тихий исцеляющий духовный мотив, и лазурная Ци целителя мягко окутала золотые разряды Лин. Он стал усмирителем для её бури. На глазах у Лин дикие молнии начали угасать, превращаясь в мягкое сияние.
Тянь-Лань нашел их через час. Он не стал ругаться — он просто пробил завал одним точным ударом стальной Ци и увидел, как его сестра сидела на камне, а тихий ученик Юнь бинтовал ей порезанную ладонь, что-то негромко рассказывая.
— Вы в порядке? — Тянь-Лань подошел к ним, оглядывая разрушения.
— Да, — Лин подняла голову, и Тянь-Лань впервые увидел на её лице не дерзость, а странное, задумчивое выражение. — Юнь спас меня, Тянь. Если бы не его вода, я бы разнесла эту пещеру вместе с нами.
Тянь-Лань внимательно посмотрел на покрасневшего Юня, а затем на сестру.
— Похоже, изучение повадок пернатых высокогорья сменилось познанием тайн подземных скал? Идемте домой, пока мама не начала искать нас с отрядом личной охраны.
В тот вечер Лин была необычайно тихой. Она сидела у костра, глядя на свои забинтованные руки, и когда Юнь подошел, чтобы отдать ей забытую в пещере заколку, она впервые не съязвила.
— Спасибо, Юнь, — тихо сказала она. — Приходи завтра на ручей. Я... я покажу тебе, как правильно держать боевую стойку, чтобы тебя не сдувало ветром.
***
Тянь-Лань дождался, пока Лин убежит в сад — судя по её лицу, она надеялась снова «случайно» встретить там Юня. Он подошел к матери, которая перебирала сушеные травы на деревянном помосте павильона, и сел рядом, помогая ей очищать стебли. Некоторое время они работали в тишине, пока юноша не вздохнул со стариковским выражением лица, которое часто забавляло Чжэня.
— Мама, ты ведь видишь, что происходит? — начал он, кивнув в сторону сада. — Эта... тайная привязанность. Это же совершенно нелепо.
Лань Инь едва заметно улыбнулась, не поднимая глаз от работы.
— И что же в них нелепого, сын мой?
— Всё! — Тянь-Лань отложил пучок мяты. — Она — наследница Грозового Пика, ходячее стихийное бедствие, которое сначала бьет молнией, а потом спрашивает фамилию. А он? Юнь — талантливый лекарь, но он же... он как одуванчик. Тихий, мягкий, вечно пахнет ромашкой. Если она на него случайно прикрикнет, он же превратится в кучку пепла!
Он нахмурился, его серебристые глаза на мгновение сверкнули сталью.
— Я думал, её заинтересует кто-то из сыновей военачальников. Кто-то, кто сможет хотя бы отразить её удар. А тут — Юнь. Он ей про устройство цветов рассказывает, а она слушает его, раскрыв рот, будто он ей военные хитрости осады крепости излагает. Это выглядело так странно. Как будто лесной пожар решил подружиться с росой.
Лань Инь отложила травы и внимательно посмотрела на сына.
— Тянь-Лань, представь, как твой отец смотрел на меня, когда я только приехала на Пик. Я была такой же росой для его пожара. Ты боишься, что Лин его раздавит?
Тянь-Лань замолчал, обдумывая слова матери.
— Нет... — нехотя признал он. — После того случая в пещере я боялся другого. Я боялся, что этот «одуванчик» — единственный, перед кем она добровольно складывает оружие. И это пугает меня больше любого сражения. Она становится... хрупкой и беззащитной сердцем. А для воина это опасно.
— Это называется не беззащитностью, Тянь, а человечностью, — Лань Инь коснулась его руки. — Юнь не боится её Грома, потому что видит в ней не юную Владычицу Грома, а Лин. Разве ты сам не этого хотел для неё, когда ругал её за безрассудство? Чтобы она нашла покой?
Тянь-Лань фыркнул, возвращаясь к чистке трав.
— Покой — это хорошо. Но папе я это объяснять не буду. Пусть Юнь сам пробует не испепелиться, когда отец решит проверить его на прочность своим взглядом. Но если этот лекарь её обидит... я лично покажу ему, что стальная Ци может быть очень немилосердной.
***
День отъезда выдался туманным, словно сама Долина не хотела отпускать своих гостей. У ворот поместья выстроились воины Грозового Пика. Боевые жеребцы били копытами, а доспехи воинов тускло поблескивали в утренней влаге.
Лин выглядела непривычно притихшей. Она по десять раз проверяла застежки на своих дорожных сумках, постоянно оглядываясь на тропинку, ведущую к лекарственным садам.
Наконец, в тумане показалась знакомая фигура. Юнь бежал со стороны закрытых парников и грядок, запыхавшийся, с растрепанными волосами. В руках он сжимал небольшой мешочек из плотной вощеной кожи.