Страница 84 из 96
Глава 39
К одиннадцати годам Янь Лин превратилась в настоящую горную кошку. Её буйных жизненных сил было так много, что тренировочные площадки замка казались ей тесной клеткой. Она знала все тайные ходы в стенах Грозового Пика, которые не могли обнаружить даже опытные стражники.
Однажды на рассвете, когда туман еще лежал в ущельях, Лин, пристегнув к поясу свой первый настоящий меч, выскользнула за ворота. Она нашла себе потаенное место для упражнений — узкий скалистый выступ над пропастью, где ветер дул с такой силой, что нужно было удерживать равновесие с помощью Ци.
Она отрабатывала Танец Грозового Дракона. Золотые искры летели от её клинка, смешиваясь с искрами от камней. Лин была так увлечена, что не заметила, как из-за валуна за ней наблюдал Снежный Гриф — огромная птица, защищавшая свое гнездо.
Когда гриф резко спикировал, Лин от неожиданности оступилась. Её сапог скользнул по мокрому мху, и она с коротким вскриком сорвалась вниз. К счастью, она успела вцепиться в корень старой сосны, торчащий прямо из расщелины под обрывом.
Тянь-Лань, которому к тому времени исполнилось четырнадцать, проснулся от странного чувства. Его стальная Ци тревожно затрепетала и загудела — он всегда чувствовал сестру, особенно когда та попадала в неприятности. Он не пошел к отцу, зная, что за самовольную вылазку Лин запрут в Хранилище Древних Свитков на месяц.
Он нашел её висящей над пропастью. Лин выглядела жалко: одежда порвана, колено разбито в кровь, а в глазах — смесь ужаса и ярости на саму себя.
— Ну и долго ты собираешься здесь прохлаждаться? — невозмутимо спросил Тянь-Лань, свешиваясь с края обрыва.
— Помоги... — пропищала юная Владычица Грома, теряя свой обычный боевой задор. — Только папе не говори!
Тянь-Лань вздохнул. Он выпустил серебристую нить Ци, которая, словно гибкий аркан, обхватила сестру за талию, и плавно вытянул её наверх. Едва она оказалась на твердой земле, он тут же приложил ладонь к её разбитому колену. Боль мгновенно ушла, сменившись приятным холодком.
Они пробирались обратно через кухню. Лин прихрамывала, а Тянь-Лань прикрывал её своей широкой спиной.
Внезапно в переходе они наткнулись на Янь Чжэня. Тот стоял со скрещенными руками, подозрительно глядя на растрепанную дочь и слишком спокойного сына.
— Почему у Лин в волосах перья грифа, а от Тянь-Ланя пахнет мазью от ушибов? — грозно спросил Глава Клана.
Лин замерла, но Тянь-Лань, даже не моргнув глазом, ответил:
— Мы изучали повадки пернатых высокогорья, отец. Лин пыталась догнать птицу, чтобы рассмотреть её поближе. Познавательный интерес.
Чжэнь посмотрел на порванный рукав дочери, затем на "честные" глаза сына и тяжело вздохнул.
— Познавательный интерес, значит? Ну, идите. Но если это увлечение еще раз приведет к дырам в штанах — будете изучать повадки коней в конюшнях, выгребая навоз.
Когда отец ушел, Лин пихнула брата локтем в бок.
— Повадки пернатых? Серьезно?
— Скажи спасибо, что я не сказал «целебные травы», — усмехнулся Тянь-Лань. — Идем, горе-воительница, я долечу тебе лодыжку, пока мама не заметила, что ты хромаешь.
Тянь-Лань усадил сестру на край массивной скамьи в своей уединенной лекарской обители, где всегда пахло сушеной мятой и холодным железом. Он наложил руки на её опухшую лодыжку, и серебристое свечение мягко окутало ногу. Лин сначала пыталась шутить, но, наткнувшись на ледяной и сосредоточенный взгляд брата, притихла.
— Ай, легче, Тянь! — шикнула она, когда разряд Ци прошел сквозь кость.
— Сиди смирно, — отрезал брат. Он не убирал рук, но его голос стал непривычно тяжелым. — Ты думаешь, это игра, Лин? Думаешь, я вытащил тебя с того утеса, потому что мне нечем заняться на рассвете?
— Ну, я просто не рассчитала прыжок... — начала она, отводя золотые глаза.
— Ты не рассчитала то, что мама сейчас делает в покоях, — Тянь-Лань надавил чуть сильнее, заставив её охнуть. — Она проснулась за малую долю часа до твоего возвращения. И знаешь, что она сделала? Она подошла к окну и смотрела на горы. Она не чувствует твою Ци, Лин. У неё больше нет Ядра, чтобы «услышать», жива ты или нет. Для неё ты просто ушла в пустоту.
Лин замерла. Её азарт мгновенно испарился.
— Мама отдала свою силу, чтобы мы с тобой вообще родились, — продолжал Тянь-Лань, и его голос задрожал от скрытой боли. — Её тело — обычное, человеческое. Каждый раз, когда она видит твои ссадины или когда ты пропадаешь, её сердце бьется так быстро, что я чувствую это через весь замок. Если ты сорвешься и не вернешься... она просто не выдержит этого. Её сердце остановится от горя, и никакой Гром отца её не спасет.
Он отпустил её ногу и выпрямился, глядя на сестру сверху вниз.
— Ты хочешь быть великим воином, как папа? Тогда начни с ответственности. Воин защищает слабых. А мама сейчас — самая слабая и самая дорогая часть нашего мира. Рискуя собой ради глупого прыжка, ты рискуешь её жизнью. Подумай об этом, когда в следующий раз решишь идти к обрыву.
Лин сидела, низко опустив голову. Золотые искры на её пальцах погасли. Она впервые осознала, что её храбрость имеет цену, которую платит не она, а мать, чья любовь лишена невидимого щита Ци.
— Прости, Тянь... — прошептала она, и на её щеку упала первая настоящая слеза раскаяния. — Я не подумала. Я... я больше не буду так.
Тянь-Лань вздохнул и мягко привлек её к себе, прижимая её голову к своему плечу.
— Иди умойся. И зайди к ней. Просто обними её. Ей это нужно больше, чем любые твои победы на тренировочном поле.
***
Лань Инь сидела у окна с вышивкой в руках. Без духовных сил её зрение уже не было таким острым, как прежде, поэтому она низко склонялась над пяльцами, ловя первые бледные лучи рассветного солнца. Услышав робкий, едва слышный стук, она вздрогнула — Лин обычно влетала в покои как маленький вихрь, снося всё на своём пути.
— Входи, солнышко, — мягко отозвалась Лань Инь.
Дверь приоткрылась, и в щель просунулась взлохмаченная голова Лин. Золотые глаза, обычно полные дерзости, сейчас были красными и припухшими от слёз. Она вошла бочком, пряча руки за спиной, и остановилась в паре шагов от матери.
Лань Инь отложила вышивку. Она видела порванный рукав дочери и свежую царапину на щеке, которую Тянь-Лань намеренно оставил нетронутой, чтобы сестра сама всё объяснила. Но вместо того чтобы ругать, Лань Инь просто протянула руки.
— Иди ко мне.