Страница 83 из 96
Мальчик кивнул, его лицо было предельно сосредоточенным. Когда он закончил, он устало улыбнулся матери.
— Он будет ходить через неделю, мама. Но его Ци Грома стала сухой, ему нужно больше воды из Долины.
Вечером они встретились в саду. Лин, потная и запыхавшаяся, с ссадинами на коленях и сияющая от радости после победы на тренировочном поле, с разбегу запрыгнула на скамью к брату.
— Смотри! — она выпустила из ладони маленькую золотую птичку-молнию, которая с треском пролетела круг и растаяла. — Отец сказал, что через год я получу настоящий меч!
Тянь-Лань поймал остатки её искр своей ладонью, гася их мягким движением.
— Ты снова перенапрягла каналы на правом запястье, — спокойно заметил он, беря её руку в свою. — Если не будешь давать им отдыхать, твой меч будет выпадать из рук.
Лин насупилась, но позволила брату наложить прохладный целебный покой из Ци на её руку. Она знала, что брат — единственный, кто мог исцелить её после яростных тренировок с отцом.
Лань Инь и Янь Чжэнь наблюдали за ними из тени резного павильона.
— Мы создали поразительную гармонию стихий, — тихо произнес Чжэнь, обнимая жену. — Судьба одного — сокрушать клинком недругов, удел другого — оберегать жизнь своего рода. Грозовой Пик никогда не был так силен.
Лань Инь задумчиво смотрела, как шестилетняя Лин азартно размахивала учебным мечом, а Тянь-Лань терпеливо поправлял ей стойку. В мягком вечернем свете дети казались воплощением высшего созвучия стихий, но в сердце матери, лишённой сил Ци, поселилась новая тревога.
— Знаешь, Чжэнь, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от дочери. — Раньше я ночами не спала, думая о Тянь-Лане. Я боялась того дня, когда ему, с его стальной душой и целительским сердцем, придётся идти на войну. Я боялась, что мир сломает его нежность.
Она сделала паузу, и её рука непроизвольно сжала ладонь мужа.
— Но теперь... теперь я боюсь за Лин. Посмотри на неё. В ней столько твоего огня, столько жажды битвы, что она не видит преград на пути. Она бросается в пламя, даже не думая о защите. Тянь-Лань всегда найдёт способ исцелить себя и других, он осторожен. А она — она сама как обнажённый клинок. Я боюсь, что её ярость выжжет её саму раньше, чем она научится удерживать власть над своим Громом.
Янь Чжэнь тяжело вздохнул, его взгляд стал суровым. Он понимал, о чём говорила жена. Если Тянь-Лань был поглотителем ударов Неба, то Лин была самой карающей стрелой грозы.
— Она — дитя войны, Лань Инь, — негромко ответил он. — В её жилах течёт мой Гром в чистом виде. Она не умеет отступать. Но именно поэтому рядом с ней всегда будет брат. Ты видишь?
В этот момент Лин, слишком резко взмахнув мечом, потеряла равновесие и едва не упала на острые камни. Тянь-Лань среагировал мгновенно. Он не просто подхватил её, он мягко погасил золотую вспышку её гнева своей серебристой Ци, не давая ей удариться.
— Спокойно, сестрёнка, — донёсся до родителей его невозмутимый голос. — Гнев делает твой меч тяжёлым. Дыши.
Лин сердито засопела, но тут же прижалась лбом к плечу брата, затихая. Её золотые глаза перестали искрить.
— Пока они вместе, — продолжал Чжэнь, сильнее сжимая руку жены, — её огонь не сожжёт её, а его вода не застоится. Она — его меч, а он — её щит и разум. Мы воспитали их так, чтобы они никогда не были одиноки в своей силе.