Страница 81 из 96
Для четырехлетнего Тянь-Ланя слово «нельзя» всегда было лишь вызовом, но в этот раз всё было иначе. Сама природа на Грозовом Пике накалилась до предела. Снаружи бушевала настоящая буря — небо над крепостью разрывали золотые молнии, откликаясь на ярость новой жизни, рождающейся внутри.
Тянь-Лань стоял перед тяжелыми дверями покоев матери, сжимая свой короткий меч. Его серебристые глаза светились от напряжения, а по волосам пробегали искры.
— Пропусти! — звонко приказал он мастеру Хэну, который вместе с воинами личной охраны Главы перегородил весь переход.
— Маленький господин, — Хэн склонился, но не отступил. — Глава приказал: никому не входить. Там работают целительницы. Ваше присутствие может помешать.
— Я защищаю! — Тянь-Лань топнул ножкой, и по каменному полу разбежались трещины. — Маме больно, я чувствую! Сестренка кусается! Я должен быть там!
Из-за дверей донесся приглушенный вскрик Лань Инь, и Тянь-Лань буквально взвился на месте. Его Ци вспыхнула так ярко, что воины невольно зажмурились. Он уже готов был прорываться силой, но в этот момент двери приоткрылись, и на пороге появилась Бабушка Мэй.
Она посмотрела на правнука и тяжело опустила руку ему на плечо. Её Ци, древняя и плотная, мгновенно прижала искры мальчика к земле.
— Слушай меня, Громовержец, — сурово произнесла она. — Там сейчас идет битва, в которой мечи не помогут. Твоя сестра рождается из чистого пламени твоего отца. Если ты войдешь туда со своим гневом, ты только раздуешь этот пожар, и твоя мать, у которой больше нет щита, может сгореть.
Тянь-Лань замер. Упоминание об опасности для матери подействовало мгновенно. Его плечи поникли.
— Хочешь помочь? — Мэй смягчилась. — Сядь здесь, у порога. Закрой глаза и делай то, чему учил отец. Тяни на себя лишнюю молнию из воздуха. Стань усмирителем грозы, чтобы сестренка не разнесла потолок раньше времени.
Весь остаток ночи Тянь-Лань просидел в позе лотоса прямо на холодном полу перед дверьми. Маленький воин стал живой оградой сил. Каждый раз, когда над дворцом ударял гром, мальчик вздрагивал, впитывая излишки небесных разрядов и пламени через свои ладони. Его маленькое тело гудело от запредельного гнета стихии, но он не шелохнулся.
Янь Чжэнь внутри покоев чувствовал сына через стену. Это придавало ему сил. Он держал Лань Инь за руки, пока она боролась с огненной стихией их дочери. Эта девочка была другой — она не забирала силу матери, она пыталась выжечь себе путь наружу.
И вот, когда рассветное солнце коснулось шпилей башен, буря снаружи внезапно стихла. Двери павильона распахнулись, и на пороге появился изможденный, но сияющий Янь Чжэнь. Он увидел спящего прямо на полу сына, чьи волосы всё еще стояли дыбом от поглощенной силы Ци.
— Вставай, защитник, — тихо сказал Чжэнь, поднимая Тянь-Ланя на руки. — Иди знакомиться. Она такая же несносная, как и ты.
Тянь-Лань не бросился к колыбели. Несмотря на всё любопытство, он, едва оказавшись в покоях, высвободился из рук отца и подбежал к ложу Лань Инь. Его детское, но уже невероятное чутье подсказало ему, что мама сейчас — как затухающий очаг, отдавший всё тепло до последней искры.
Он осторожно взял её бледную, влажную от пота руку в свои маленькие ладошки.
— Мама... — прошептал он, и его серебристые глаза наполнились недетской серьезностью. — Я тут. Я принес тебе свет.
Он закрыл глаза, и по его рукам потекла ровная, теплая сила Ци. Это был не тот колючий Гром, которым он пугал стражников, а мягкое, очищенное эхо силы, которое он научился рождать в своей душе специально для неё. Лань Инь почувствовала, как по её опустошенным венам разливается живительное тепло. Она открыла глаза и слабо улыбнулась, погладив сына по голове.
— Спасибо, мой маленький лекарь... — выдохнула она. — Теперь мне намного лучше.
Только убедившись, что дыхание матери стало ровным, а на щеках появился слабый румянец, Тянь-Лань наконец позволил себе обернуться.
Янь Чжэнь подошел к ним, держа на руках сверток, из которого доносилось сердитое сопение. Он присел на край ложа, представляя брату сестру. Из пеленок на Тянь-Ланя смотрело крошечное существо с копной угольно-черных волос и ярко-золотыми, как у отца, глазами. Малышка не плакала — она хмурилась, и вокруг её кулачков уже вились золотистые искорки чистого Грома.
Тянь-Лань завороженно смотрел на неё. Он протянул палец, и кроха мгновенно вцепилась в него мертвой хваткой. Между ними проскочил короткий разряд — золото встретилось с серебром.
— Ого... — Тянь-Лань восторженно округлил глаза. — Папа, она жалится грозовыми искрами! Она настоящая! Как ты!
— Её зовут Янь Лин, — нежно произнесла Лань Инь. — Грозовой Колокольчик. И теперь, Тянь-Лань, ты главный за то, чтобы она не разнесла наш дом до того, как научится ходить.
Тянь-Лань важно выпятил грудь, всё еще не отпуская руку матери, но уже не сводя глаз с сестренки. Он понял, что теперь его жизнь стала вдвое сложнее и в десять раз интереснее.