Страница 77 из 96
Чжэнь не стал кричать. Он медленно опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с сыном, и выпустил свою Ци. Но это был не тот разрушительный Гром, что сжигал врагов. Это была плотная, тяжелая и бесконечно глубокая сила Грозового Пика.
Золотистая аура отца начала медленно заполнять все покои, становясь густой, как патока. Тянь-Лань попытался рвануться вперед, но его движения стали вязкими. Его маленькие искры, сталкиваясь с мощью отца, гасли, не успев разгореться.
— Слушай меня, Тянь-Лань, — голос Чжэня звучал низко, отзываясь глухим содроганием прямо в костях ребенка. — Сила — это не игрушка. Это бремя. Если ты не научишься держать свой шторм внутри, он уничтожит всё, что ты любишь. Посмотри на мать. Она отдала свою Ци, чтобы ты мог дышать. Ты хочешь напугать её своей неуправляемой мощью?
Малыш насупился, его губки задрожали. Он попытался выпустить мощный разряд, чтобы пробить отцовский купол, но Чжэнь лишь слегка надавил своей волей. Тянь-Лань почувствовал, как огромная, необоримая, но теплая сила мягко прижала его к полу. Это было не больно, но это было абсолютно. В этот момент он впервые осознал масштаб власти, которая стоит за его отцом.
Тянь-Лань затих. Его серебристые глаза наполнились слезами, и вся его колючая энергия мгновенно втянулась внутрь. Он шмыгнул носом и, пошатываясь, подошел к Чжэню, ткнувшись лбом в его колено.
Чжэнь тут же убрал давление и подхватил сына на руки, прижимая к своей груди. Теперь его Ци была нежной, убаюкивающей.
— Тише, маленький тигр... Тише. Быть сильным — значит уметь быть тихим. Завтра мы начнем учиться первому кругу созерцания. Я не позволю тебе стать безвольным слугой своего Грома.
Когда Лань Инь вернулась в комнату, она увидела, что её неукротимый сын мирно спал на плече у отца, а в воздухе больше не пахло горелым — только спокойным теплом.
***
Когда сыну исполнилась вторая весна, Лань Инь замерла в дверях каменного помоста павильона, боясь пошевелиться. Тянь-Лань, в своих маленьких сапожках из кожи яка, стоял перед её любимым кустом нефритового лотоса, который она с таким трудом вырастила из семян Долины.
Она видела, как его пухлые пальчики тянулись к нежному бутону, и её сердце сжалось. Она помнила, как вчера он случайно испепелил деревянную лошадку, просто слишком сильно обрадовавшись. Один неверный всплеск силы — и плод её многомесячного труда превратился бы в горстку серого пепла.
— Тянь-Лань, осторожно... — выдохнула она, делая шаг вперед, но тут же остановилась.
Малыш не схватил цветок. Он замер в малой пяди от лепестков, прикрыл глаза и сосредоточенно надул щеки, как учил его отец во время уроков тишины. Его Ци, обычно колючая и неистовая, вдруг начала менять свой такт. Стальные искры вокруг его запястий не вспыхнули гневом, а начали медленно вращаться, превращаясь в мягкое, мерцающее марево.
Лань Инь не поверила своим глазам. Вместо того чтобы ужалить искрами, его внутренняя сила окутала бутон прохладным серебристым защитным покровом. Под этим воздействием цветок, который должен был распуститься только через неделю, начал медленно раскрываться прямо на глазах. Лепестки налились силой, а аромат лотоса стал настолько густым, что заполнил весь помост.
Тянь-Лань обернулся к матери, сияя самой широкой улыбкой в мире.
— Мама! Смотри! Красиво!
Он не сжег его. Он по велению природы нашел дивное согласие двух начал, которое Лань Инь потеряла вместе со своим Ядром — он направил разрушительный Гром на созидание. Малыш использовал яростные токи небесных разрядов, чтобы пробудить жизненные соки растения, как это делают весенние грозы.
Лань Инь опустилась перед ним на колени, и слезы облегчения и гордости затуманили её взор. Она прижала его к себе, чувствуя, как от него исходило тепло и едва уловимый запах грозы и свежих цветов.
— Да, маленький мой... очень красиво, — прошептала она. — Ты — настоящий целитель Грозового Пика.
Янь Чжэнь, наблюдавший за этой сценой из тени колонн, довольно хмыкнул. Он понял, что его уроки удержания власти над стихиями дали плоды, о которых он и не мечтал. Его сын не просто унаследовал силу обоих родителей — он начал создавать свой собственный, ни на что не похожий путь.