Страница 71 из 96
Лань Инь прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его рук. Её стальная искра внутри была на удивление спокойной, словно напитавшись силой отца за ночь, она тоже решила дать матери отдохнуть.
— Пусть говорят, — улыбнулась она, откидывая голову на его плечо. — Главное, что сейчас мы здесь, и этот покой... он стоит всех битв, через которые мы прошли.
***
Чжэнь наотрез отказался принимать любые свитки, доклады и даже визиты старейшин в это утро. Он хотел, чтобы мир для Лань Инь сегодня ограничивался только стенами их сада и шумом ветра в кронах сосен.
Когда солнце окончательно прогрело гранитные плиты, Чжэнь накинул на плечи жены легкую накидку и, придерживая её за талию, вывел на каменный помост павильона. Лань Инь шла медленно, наслаждаясь каждым вдохом. Воздух Грозового Пика был острым, как лезвие, но невероятно чистым.
Они дошли до края сада, где скала обрывалась в бездну, а из камней бил небольшой теплый источник. Чжэнь не позволил ей стоять — он заранее приказал застелить каменную скамью у воды толстыми шкурами снежных барсов.
— Смотри только на горы, — прошептал он, усаживаясь рядом и обнимая её так, чтобы она могла полностью опереться на его грудь.
Они сидели в тишине долгое время. Лань Инь наблюдала, как внизу, в долине, проплывают облака, похожие на клочья белого шелка. Без привычной суеты она начала замечать мелочи: как крошечная горная птица ищет семена в расщелине, как переливается иней на ветках можжевельника.
Её стальное Ядро внутри трепетало ровно и глубоко. Малыш, чувствуя покой матери и близость отца, начал плавно ворочаться. Лань Инь взяла руку Чжэня и положила её на то место, где толчки были самыми отчетливыми.
— Он сегодня на удивление тихий, — улыбнулась она, прикрывая глаза. — Наверное, слушает горы.
Чжэнь нежно провел ладонью по животу, и его золотистая Ци на мгновение осветила ткань платья.
— Он учится терпению, — ответил Чжэнь, целуя её в висок. — Ему нужно набраться сил перед тем, как он станет властелином этих высот.
В этот момент между ними не было сил тайнодействия, сражений или придворных козней. Был только вкус холодного воздуха на губах и тепло рук, которые никогда не отпустят.
— Чжэнь, — внезапно голос Лань Инь стал серьёзным, — я должна тебе кое-что сказать…
Над помостом повисла тяжелая тишина. Рокот водопада внизу на мгновение показался Лань Инь оглушительным. Она не смотрела на мужа, её взгляд был прикован к собственным рукам, на которых в свете солнца едва заметно проступали стальные нити вен — след его силы, спасшей ей жизнь.
— Жун предупредила меня, — тихо продолжила она, и её голос дрожал, как натянутая струна. — Малыш растет слишком быстро. Он впитывает мою Ци, как сухая земля впитывает ливень. Он не просто наследник Грозового Пика, Чжэнь. Он забирает всё, что я перековала в себе. Есть грозная участь того… что когда он сделает первый вдох, моё Стальное Ядро окончательно погаснет.
Она наконец подняла на него глаза, полные печали и странной, тихой решимости.
— Я могу стать обычной женщиной. Без сил тайнодействия, без Грома, без возможности исцелять даже легкую рану. Тебе… тебе не будет стыдно за такую жену? Владычица Грозового Пика, которая не может защитить себя сама?
Янь Чжэнь замер. Его пальцы, лежавшие на её животе, непроизвольно напряглись, но не от гнева, а от захлестнувшей его боли за неё. В его глазах не было ни капли разочарования — только бушующее пламя, способное согреть или испепелить мир.
— Ты думаешь, я полюбил твое Золотое Ядро? — его голос был низким и содрогающимся от подавленных душевных порывов. — Ты думаешь, мне нужна была твоя сила, когда я забирал тебя из Долины или когда искал тебя в Столице? Лань Инь, ты — это не твои меридианы. Ты — та, кто не сломалась, когда мир рушился. Та, кто подарила мне покой, когда я был зверем.
Он взял её ладони в свои и крепко прижал к своей груди, прямо там, где билось его мощное сердце.
— Если ты потеряешь свою Ци, я стану твоей Ци. Если ты не сможешь поднять руку для защиты — мой меч станет твоей рукой. Пусть весь мир знает, что моя жена отдала своё величие, чтобы дать жизнь моему сыну. Это — высший подвиг заклинателя, а не слабость. Для меня ты всегда будешь Верховной, даже если в твоих руках останется только тепло человеческого сердца.
Слезы Лань Инь падали на его руки, горячие и горькие, как воспоминания о тех черных днях. Она больше не могла держать это в себе — эта вина жгла её изнутри сильнее, чем любое разбитое Ядро.
— Я рискнула им, Чжэнь... — прошептала она, содрогаясь всем телом. — Когда я взошла в ту колесницу, когда выплеснула всю свою Ци против врагов... Я думала только о мести и об отце. Я была уверена, что убила его своей яростью. Я уже оплакала его там...
Она подняла на него заплаканные глаза, в которых отражалось бесконечное изумление перед силой жизни.
— А он выжил. Вопреки всему, вопреки моей слабости и моему безумию. Он вцепился в меня, в мои осколки, и не отпустил. Он оказался сильнее меня, Чжэнь. Наш сын выбрал жизнь сам, когда я уже была готова сдаться.
Янь Чжэнь молча слушал её, и его лицо, обычно суровое, сейчас выражало глубочайшее потрясение. Он не стал её винить. Вместо этого он прижал её к себе так крепко, что она почувствовала каждое звено его доспехов под одеждой, каждую частицу его тепла.
— Это не твоя вина, Лань Инь, — его голос был глухим и надтреснутым. — Это его воля. Он — дитя Грозового Пика, он не мог поступить иначе. Если он выжил в той буре, значит, его судьба — быть несокрушимым. Ты не рискнула им... ты дала ему повод доказать, что он достоин быть твоим сыном.
Он отстранился, взял её лицо в свои ладони и очень серьезно посмотрел ей в глаза.
— Ты спасала свой дом. Если бы ты осталась и позволила своему роду исчезнуть, твоя душа бы умерла, и он бы это почувствовал. Ты боролась за честь своего имени, и он боролся вместе с тобой. Теперь я знаю точно, что в нем живет твоя непокорность и моя мощь. Мы больше никогда не будем извиняться перед прошлым.
Лань Инь почувствовала, как внутри неё, словно в ответ на слова отца, малыш совершил мягкий, но уверенный толчок. Словно подтверждая: «Я здесь. Я выбрал тебя».