Страница 70 из 96
Глава 32
На следующее утро Бабушка Мэй вошла в покои не с пустыми руками. Вслед за ней слуги внесли тяжелый ларец из сандалового дерева, от которого исходил тонкий аромат хвои и чистого горного воздуха.
— Хватит баловаться медом и грибами, — проворчала старуха, хотя в её глазах светилась редкая гордость. — Настало время для настоящих даров.
Она достала из ларца широкий пояс, сотканный из нитей белого паучьего шелка, переплетенных с тончайшей нитью белого золота. Он выглядел невесомым, но стоило Лань Инь коснуться его, как она почувствовала невероятную плотность силы Ци.
— Это вещь из моей свадебной корзины, — Мэй помогла Лань Инь закрепить пояс поверх ханьфу. — Он не просто поддерживает спину. Этот пояс — духовный гаситель ударов. Он будет впитывать те случайные вспышки Ци, которые твой сорванец пускает во время чихания или сна. Теперь ты сможешь предаваться созерцанию спокойно, не боясь поджечь занавески.
Лань Инь выдохнула. Тяжесть, которую она ощущала в меридианах последние недели, мгновенно сменилась легкостью. Священный оберег на груди и пояс на талии создали вокруг её живота идеальный защитный покров сил.
Но главным подарком стал свиток, перевязанный нежно-зеленой лентой, который Бабушка Мэй протянула следом.
— Сокол прилетел на рассвете. Наставница Жун пишет, — Мэй хитро прищурилась. — В Долине Туманов не просто восстановили сады. Там... шумят свадьбы.
Лань Инь быстро развернула свиток. Наставница Жун сообщала прекрасные вести.
Младший военачальник Шэн и юная Линь официально стали мужем и женой. Еще девять пар из числа воинов Янь Чжэня и целительниц Клана Лотоса последовали их примеру.
Благодаря защите Черных Молний и мастерству лекарей, Долина начала приносить первый урожай редких трав, который уже отправили на Пик.
Императорские шпионы, увидев мощь объединенного воинства ордена, покинули границы. Южные земли теперь знают: тронуть Лотос — значит вызвать на себя Гнев Громового Пика.
Лань Инь опустила свиток, и в её глазах блеснули слезы радости.
— Слышишь, Чжэнь? — обратилась она к мужу, который как раз вошел в покои. — В Долине снова поют. На месте пепла выросли не просто цветы, а новые семьи. Наше решение было верным.
Янь Чжэнь подошел, прочитал строки через её плечо и довольно хмыкнул.
— Похоже, скоро нам придется строить в Долине не только оборонительные башни, но и детские покои. Мои воины умеют не только разрушать, но и строить будущее.
Чжэнь обнял жену, и на этот раз его рука, лежащая на Поясе Шелкового Грома, почувствовала лишь мерное, спокойное тепло. Внутренняя буря утихла, сменившись миром.
***
Вечерние сумерки окутали замок. Янь Чжэнь помог Лань Инь развязать Пояс Шелкового Грома, подаренный бабушкой. Его руки задержались на её талии, чувствуя живое тепло и мерные толчки внутри.
— Ты уверена? — прошептал он ей в самое ухо, обжигая дыханием. — Я боюсь, что мой жар всё еще слишком силен для тебя сейчас.
Лань Инь повернулась в его объятиях, прижимаясь к его груди. Её ладони скользнули по его широким плечам.
— Твой жар — это то, что дает мне силы, Чжэнь. Малыш любит, когда ты близко. Я чувствую, как его Ци успокаивается, когда ты касаешься меня.
Чжэнь бережно подхватил её на руки и перенес на ложе, устланное мехом. В эту ночь в их движениях было меньше ярости, но гораздо больше глубины. Он целовал её живот с тем же трепетом, что и губы, шепча слова любви обоим. Когда он вошел в неё — плавно, наполняя её своим светом — Лань Инь почувствовала, что её Стальное Ядро впервые за долгое время не колет, а поет. Это было абсолютное слияние трех душ, защищенное стенами Грозового Пика.
— Ох... Чжэнь... — она выдохнула его имя, выгибаясь навстречу. В этот момент их Ци сплелись в неразрывный узел. Под кожей Лань Инь вспыхнули стальные нити, но они не кололи, а ласкали его, отвечая на каждый его толчок. Малыш внутри, убаюканный тактом их любви, пустил по их телам крошечные, теплые разряды, от которых кожа покалывала, а наслаждение становилось в десятки раз острее.
Чжэнь двигался в такт её участившемуся дыханию, шепча слова на древнем языке гор — слова, которые были понятны только им двоим. Он видел, как на её щеках расцветает румянец, и как её ладони судорожно сжимают его плечи. Это была чистая тайная плавка двух начал, создающих жизнь.
Когда наступил миг наивысшего блаженства, он был долгим и тихим. Лань Инь уткнулась лицом в его шею, содрогаясь в нежных волнах наслаждения, а Чжэнь замер, вливая в неё остатки своей золотистой силы, питая и её, и ребенка. Они лежали неподвижно еще долго, чувствуя, как их сердца постепенно выравнивают шаг биения, становясь одним целым.
***
Утро на Грозовом Пике началось не с резкого звона оружия на тренировочном поле, а с мягкого золотистого света, пробивающегося сквозь тяжелые занавеси. Лань Инь проснулась от того, что почувствовала на своем плече невесомое прикосновение.
Янь Чжэнь уже давно встал, но не покинул обитель. Он успел разжечь камин, чтобы утренняя горная прохлада не коснулась его жены, и теперь стоял у ложа, держа в руках поднос из темного дерева.
— Лежи, — его голос был тихим, рокочущим, как отдаленный гром, но в нем не было и тени приказа, только безграничная забота. — Сегодня ты не сделаешь ни шага, пока солнце не прогреет камни крыльца павильона.
Он осторожно подложил ей под спину мягкие подушки из шелка и пуха, помогая сесть. На подносе дымился отвар из ягод годжи и снежного лотоса, лежали свежие лепешки с козьим сыром и чаша с густым горным медом. Чжэнь сам взял ложку и, подув на отвар, поднес её к губам Лань Инь.
— Твой маленький тигр всю ночь требовал подкрепления сил, — усмехнулся он, глядя, как она с аппетитом принимает угощение. — Я чувствовал, как он пил мою Ци, пока мы спали. Похоже, у него будет аппетит отца.
После завтрака Чжэнь не позвал служанок. Он взял костяной гребень, украшенный лазуритом, и сел позади неё.
Лань Инь подставила ему спину, чувствуя, как его огромные, мозолистые ладони с невероятной нежностью разбирают её спутанные после ночи волосы. Он расчесывал их медленно, прядь за прядью, наполняя каждое движение своей успокаивающей Ци. Это был их личный миг сокровенной тишины — без титулов, без обязанностей Главы Клана и Верховной Целительницы.
— Твои волосы пахнут дождем, — прошептал он, целуя её в макушку. — Знаешь, Бабушка Мэй уже вовсю командует поварами, готовя праздник укрепления плода. Весь замок только и говорит о том, что Грозовой Пик скоро услышит первый крик наследника.