Страница 55 из 96
— Ты — их венец, Лань Инь, — Жун взяла её за руки. — Они знают, что ты достигла духовного слияния с Главой Клана Черного Горна. Их господин считает, что твоя кровь теперь содержит секрет неуязвимости. В соседних темницах томятся еще пять наших девочек... те, что выжили.
Лань Инь прикрыла глаза. Она чувствовала через стены, сквозь камень и магические барьеры, присутствие своих сестер. Их Ци была слабой, измученной, словно из них по капле выцеживали саму жизнь. Но в самой Лань Инь всё еще жил Гром. Он не был лазурным и чистым, он был рваным, злым, пахнущим гарью и яростью Янь Чжэня.
— Наставница, — Лань Инь посмотрела на Жун с пугающей решимостью. — Моё ядро расколото, но оно не пусто. Янь Чжэнь оставил во мне часть своей силы. Если вы поможете мне направить её, если мы объединим Ци всех наших сестер... мы не просто вылечимся. Мы сожжем это место.
Жун в ужасе покачала главой:
— Дитя, ты слаба! Твоё тело едва держится после потери...
— У меня больше нет времени быть слабой! — Лань Инь перебила её, и в её глазах на миг вспыхнула золотая искра. — Либо мы умрем здесь как рабыни, либо я использую этот Гром, чтобы подать сигнал мужу. Он близко. Я знаю это.
***
Лань Инь проводила дни в каменном мешке, где единственным знаком ускользающего времени была полоска света на стене. Она медитировала часами, пытаясь собрать осколки своего Золотого Ядра, но вместо привычного лазурного покоя внутри неё теперь бурлила черная, вязкая ярость.
Эта сила была чужеродной. Она не принадлежала целителю. Это был Гром Янь Чжэня, который после трагедии и её плена изменился и ожесточился, пропитавшись её горем и ненавистью к похитителям.
Она чувствовала, как эта ярость жжет её меридианы изнутри. Каждый раз, когда она пыталась направить её в ладони, чтобы разбить оковы или ударить в дверь, сила просто взрывалась внутри её собственного тела, заставляя её кашлять кровью. Гром не подчинялся ей. Он был словно дикий зверь, запертый в хрупкой клетке, который грыз прутья, но не желал выходить наружу по приказу.
— Это не твоя магия, дитя, — Наставница Жун с тревогой наблюдала за тем, как кожа Лань Инь при каждой попытке медитации покрывается сетью пульсирующих темных вен. — Ты пытаешься использовать разрушение, чтобы созидать победу, но твое естество противится этому. Ты целительница. Если ты не найдешь способ перевести эту ярость на язык воды, она просто разорвет тебя изнутри раньше, чем придет твой муж.
Лань Инь сжала кулаки до белых костяшек. В соседних темницах она слышала стоны своих сестер — Клан Ворона продолжал «выпивать» их, готовя какое-то масштабное тайнодействие.
— У меня нет времени на смирение, Наставница, — прошептала она, и её голос прозвучал пугающе низко. — Если эта сила хочет крови, я дам ей кровь. Мне просто нужно... — она замолчала, почувствовав, как барьеры крепости содрогнулись.
Далеко, на самой границе восприятия, её ярость вдруг вошла в отклик с силой вовне. Это не был призыв о помощи. Это был ответный рык. Янь Чжэнь был уже не просто в Столице — он выжег её и теперь шел по следу, оставляя за собой только пепел.
Лань Инь сидела на холодном полу, прижав руки к животу. Пустота внутри жгла сильнее, чем подавляющие наручи на запястьях. Она подняла глаза на Жун, и в них застыл немой вопрос, который она боялась произнести вслух.
— Наставница... если моё Ядро разбито... значит ли это, что я больше никогда не смогу... что у нас с Чжэнем не будет наследника? — голос её дрогнул.
Жун долго молчала, перебирая сухими пальцами четки.
— Твой путь целительницы тихой воды окончен, дитя. Разбитое Ядро нельзя склеить слезами. Но... — старуха посмотрела на темные вены на руках Лань Инь, — в тебе живет Гром. Если ты позволишь этой ярости стать твоим новым Ядром, если ты переплавишь свои осколки в горниле этой боли... ты станешь чем-то иным. Твои будущие дети не будут Лотосами. Они будут Бурей. Но для этого ты должна выжить.
Лань Инь стиснула зубы. Чтобы снова дать жизнь, она должна сначала научиться сеять смерть. Она должна перестать пытаться исцелить себя и начать перековывать.