Страница 54 из 96
Глава 25
Лань Инь сидела на полу, прислонившись спиной к холодной ножке резного ложа. Внешне она казалась сломленной куклой, но внутри неё шла невидимая война. Она закрыла глаза и сосредоточилась на точке, где раньше пульсировала жизнь.
Ребенка больше не было, но Янь Чжэнь, сам того не зная, оставил в ней нечто иное. Его Ци Грома, дикая и яростная, была вбита в её меридианы в ту последнюю ночь с такой страстью, что магические печати дворца приняли её за остаточный ожог или шрам. Но для Лань Инь это эхо стало единственным спасением.
Она начала осторожно, словно боясь спугнуть пугливого зверя, подтягивать свою слабую лазурную энергию к этой золотой искре. Стоило им соприкоснуться, как внутри её тела прошел беззвучный разряд. Боль была острой, но она принесла с собой ясность. Эхо силы мужа не просто питало её — оно пожирало печати изнутри.
Служанки, заходившие в покои, видели лишь бледную женщину, которая часами не двигалась. Они не замечали, как под её кожей, на самых запястьях, где защелкнуты подавляющие наручи, начали проступать тонкие, едва заметные синие вены, по которым медленно, но верно разгонялся Гром.
Лань Инь чувствовала, как с каждым часом к ней возвращается духовная воля над собственным телом. Слабость отступала. Она знала, что у неё мало времени — советник скоро вернется, и на этот раз он придет не за словами.
***
Внезапно, глубокой ночью, когда стража за дверью сменилась, Лань Инь почувствовала резкий толчок. Это было не внутри неё. Это содрогнулось само каменное основание павильона. Далеко внизу, в лабиринтах дворцовых садов, кто-то выпустил такую мощь, что даже запечатанные стены отозвались гулом.
— Чжэнь... — сорвалось с её губ. Она узнала этот ритм. Это был Гром Разрушения. Он не просто искал её — он выжигал путь к ней, не считаясь с потерями.
Лань Инь вцепилась пальцами в циновку. Она поняла, что он идет напролом прямо в ту ловушку, о которой говорил масочник.
Хаос, охвативший императорский дворец с приходом Янь Чжэня, стал идеальной ширмой для тех, кто ждал в тени. Пока гвардия Императора стягивалась к главным воротам, чтобы встретить безумного зверя, третья сила — наемники враждебного клана, давно жаждавшие заполучить дар целительницы, — нанесла удар в спину.
Ворвавшиеся не были похожи на столичных стражников. На них были маски из грубой кожи и доспехи, не отражающие свет. Они действовали с пугающей точностью и слаженностью. Служанки были обездвижены мгновенно, а магические обереги на дверях павильона просто рассыпались под ударом их темной Ци.
Лань Инь едва успела подняться с пола, когда тяжелая рука в кожаном наруче зажала ей рот. Она попыталась выпустить эхо грома, которое копила последние часы, но один из нападавших вонзил ей в шею иглу с черным парализующим ядом.
Мир перед глазами Лань Инь поплыл. Последнее, что она увидела, — это как её тело заворачивают в грубую мешковину, а один из похитителей шепчет:
— Император — дурак, раз думал удержать её здесь. Наш господин найдет её крови лучшее применение.
Сознание окончательно покинуло её в тот момент, когда её перекидывали через плечо, унося в сторону тайных подземных ходов, о которых не знал даже сам Император.
Янь Чжэнь в это время прорывался сквозь внутренние сады. Он был похож на оживший кошмар. Его доспехи были залиты кровью, а вокруг него бушевал настоящий ураган из черных молний. Каждый его шаг оставлял на каменных плитах выжженные следы.
— ЛАНЬ ИНЬ! — его голос сотрясал стены дворца.
Он ворвался в павильон Утренней Росы всего за считанные мгновения после того, как её унесли. Увидев пустые покои, разбитые фарфоровые сосуды и почувствовав запах чужой, гнилостной Ци, Чжэнь замер. Его духовная связь, которая только что едва уловимо звенела где-то впереди, внезапно оборвалась и начала стремительно удаляться, уходя под землю.
Он упал на одно колено, ударив кулаком в пол так, что по камню пошли глубокие трещины. Императорские стражники, ворвавшиеся следом, застыли от ужаса — Ци Чжэня начала менять цвет с золотого на кроваво-красный.
***
Лань Инь распахнула глаза, жадно хватая ртом холодный, пахнущий сыростью и сушеными травами воздух. Голова раскалывалась, а тело казалось чужим, но едва её взгляд сфокусировался на фигуре, сидевшей у её ложа, сердце пропустило удар.
Перед ней была женщина с лицом, изрезанным морщинами, как кора древнего дерева, и глазами цвета прозрачного янтаря. Эти глаза смотрели на неё с такой пронзительной нежностью и болью, что у Лань Инь перехватило дыхание.
— Наставница Жун! — выкрикнула она, и этот крик, хриплый и надтреснутый, сорвался с её губ прежде, чем разум успел осознать невозможное.
Это была главная целительница Клана Лотоса, легендарная Жун, которая когда-то первой вложила в руки маленькой Лань Инь иглу и научила слышать шепот трав. Все считали, что она погибла во время первого нападения на Долину, но вот она здесь — живая, хотя и осунувшаяся.
Старуха приложила сухой палец к губам, призывая к тишине. Её рука, пахнущая полынью и горьким корнем, легла на лоб Лань Инь, и по венам девушки мгновенно разлилось знакомое, родное тепло — Ци Клана Лотоса, чистая, как первый снег.
— Тише, дитя... тише, — прошептала Жун, и её голос был как шелест листвы.
Лань Инь попыталась приподняться, её глаза лихорадочно искали ответы.
— Где мы? Почему вы здесь? Наставница... отец... он... — её голос дрогнул, и слезы снова подступили к горлу.
— Я знаю, маленькая Лань. Я знаю всё, — Жун печально склонила голову.
Лань Инь почувствовала, как надежда, вспыхнувшая при виде наставницы, мгновенно сменилась ледяным осознанием положения вещей. Она огляделась. Обитель была просторной, но окна закрывали тяжелые решетки из черного железа, подавляющего магию.
— Мы не на свободе, верно? — прошептала Лань Инь, чувствуя, как внутри ворочается эхо грома мужа.
Наставница Жун тяжело вздохнула и присела на край ложа.
— Нас держат в крепости Клана Кровавого Ворона. Когда Долина Туманов пала, тех из нас, кто обладал сильнейшим даром, не убили. Нас привезли сюда как живые источники. Они заставляют нас исцелять их старших воинов после набегов и... — Жун запнулась, её голос дрогнул, — они проводят темные опыты, пытаясь соединить нашу целительную Ци со своей темной магией.
Лань Инь похолодела.
— Значит, меня украли у Императора не ради спасения.