Страница 50 из 96
Глава 23
Дорога, которая обычно занимала недели пути для простых смертных, превратилась в безумный, размытый кошмар. Благодаря Летящей Колеснице и активированным на полную мощь массивам ускорения, Лань Инь преодолела это колоссальное расстояние всего за полдня. Крылатые цилини неслись сквозь облака подобно выпущенным стрелам, высекая из воздуха электрические искры, а гвардейцы Хэна прямо на лету скармливали им горсти редких пилюль восстановления Ци, удерживая духовных зверей от смертельного истощения. Внутри колесницы Лань Инь едва дышала — мир за резными окнами слился в сплошную полосу.
Бабушка Мэй была права. Уже через пару часов бешеного полета Лань Инь согнулась от резкой, тянущей боли внизу живота. Её Ци, вместо того чтобы подпитывать защитный барьер колесницы, начала судорожно стягиваться к центру её тела, словно защищая крошечную золотую искру от жуткой перегрузки. Она поняла — она действительно не одна. Но горе и страх за отца гнали её вперед сильнее любой боли.
Когда колесница ворвалась в пределы её родных земель, небо было черным не от туч, а от гари. Некогда прекрасные сады лотосов превратились в зловонные болота, заваленные телами.
Янь Чжэнь уже был здесь. Его Черные Молнии прорубили кровавую просеку сквозь ряды южан, но они опоздали к самому началу.
Лань Инь выскочила из колесницы, едва та остановилась у разрушенных ворот отцовской резиденции. Её ноги подогнулись, в глазах потемнело от внезапной слабости, но она заставила себя бежать. Она видела воинов Чжэня, которые молча расступались перед ней, опуская глаза.
Она нашла их в главном зале, где когда-то училась играть на гуцине. Потолок обрушился, и солнечный свет падал на некогда белоснежные одежды её отца, пропитанные кровью. Он лежал на руках у Янь Чжэня. Чжэнь стоял на коленях, его доспехи были разбиты, а лицо — в саже и слезах ярости. Он отчаянно пытался влить свою Ци в изрубленное тело старика, но разрушительная энергия Грома лишь ускоряла агонию угасающих меридианов.
— Отец! — крик Лань Инь сорвался на хрип.
Глава Клана Лань приоткрыл глаза. Увидев дочь, он слабо улыбнулся, и эта улыбка была полна облегчения. Он медленно перевел взгляд на Чжэня, затем на живот дочери, и его слабеющая рука коснулась её ладони.
— Ты привезла... весну... в долину... — прошептала он. — Береги... искру...
Его рука обмякла. Лань Инь упала рядом, её лазурная Ци вспыхнула в последний раз в отчаянной попытке вернуть жизнь, но тут же погасла. Она почувствовала, как внутри неё что-то больно кольнуло — ребенок словно впился в её силы, забирая остатки энергии, чтобы она сама не сгорела от горя.
Янь Чжэнь медленно поднял голову. В его глазах, полных боли, отразился ужас — он увидел её здесь, бледную, истощенную, на грани обморока.
— Ты приехала... — прохрипел он, подхватывая её, когда она начала оседать на пол рядом с телом отца. — Лань Инь, зачем ты приехала? Ты ведь погубишь себя... ты погубишь его...
Зал, который когда-то был воплощением изящества и покоя, наполнился раздирающим душу криком. Лань Инь билась в руках мужа, её пальцы впились в его разбитые наплечные щитки, а голос срывался на хрип от невыносимой боли.
— Почему?! — кричала она, и этот крик эхом отдавался в пустых коридорах. — Почему ты скрыл это от меня? Это мой отец, мой дом! Ты запер меня, как вещь, пока они убивали его! Я могла спасти его... я должна была быть здесь!
Она захлебывалась слезами, её Ци вспыхивала хаотичными, болезненными лазурными искрами, которые жалили кожу Чжэня. Она пыталась вырваться, оттолкнуть его, обвинить в том, что он отнял у неё последнее прощание.
Янь Чжэнь не отпускал. Он сжал её в своих объятиях с такой силой, что она едва могла дышать, фактически пригвоздив её к своей широкой груди. Он не защищался от её ударов, не оправдывался силой своей власти. Он просто держал её, принимая на себя весь её гнев и отчаяние.
— Прости меня... прости... — его голос, обычно твердый как гранит, дрожал и прерывался. — Я боялся... Лань Инь, я так боялся за тебя. Я не мог позволить тебе увидеть это. Я хотел сберечь тебя... сберечь то, что ты носишь под сердцем.
Он уткнулся лицом в её шею, и она почувствовала, как его горячие слезы смешиваются с кровью и грязью на его щеках. Великий Глава Клана, непобедимый воин, сейчас просто умолял свою жену о прощении на руинах её жизни.
— Моя вина, всё моя вина... — шептал он, баюкая её, как ребенка, пока её исступление не начало сменяться тихими, судорожными всхлипами. — Я думал, что смогу всё исправить один. Я ошибался. Больше никогда... клянусь, больше никогда я не скрою от тебя правду.
Лань Инь обмякла в его руках. Её силы окончательно иссякли. Она почувствовала, как внутри неё, словно спасаясь от хаоса бушевавшей Ци, золотая искра замерла и глубоко сжалась. Живот пронзила тупая, тянущая боль — тело напоминало ей о цене этой поездки.
Янь Чжэнь почувствовал это изменение в её состоянии мгновенно. Он резко отстранился, заглядывая в её побелевшее лицо, и ужас в его глазах стал еще глубже.
— Лань Инь? Дыши... только дыши со мной, — он подхватил её на руки, унося прочь от тела отца, к выходу из разрушенного зала. — Лекарей! Живо!
Ситуация была катастрофической. Пока лучшие лекарки Грозового Пика боролись за жизнь Лань Инь и её нерожденного ребенка в уцелевшем павильоне резиденции, Янь Чжэнь превратился в саму смерть. Весть о том, что враги не просто разорили долину, а увели девушек-целительниц в рабство, окончательно выжгла в его душе остатки милосердия.
В покоях Лань Инь пахло горькими травами и кровью. Обычные лекарки Пика, не смыкая глаз, меняли повязки и вливали в её бледные губы укрепляющие отвары, но они ничем не могли помочь её угасающему Золотому Ядру. Они были бессильны перед законами магии.
Лань Инь лежала в полузабытьи. Каждое её дыхание было хриплым, а её собственное Ядро пульсировало тускло, отдавая последние крохи силы ребенку, который вцепился в жизнь вопреки всему горю матери. Чтобы стабилизировать её меридианы, нужен был тот, кто владеет духовным искусством Клана Лотоса. Без выживших целителей её родных земель и Лань Инь, и дитя были обречены.
Янь Чжэнь стоял во дворе под проливным дождем, который смешивался с пеплом. Его Черные Молнии застыли, оседлав боевых грозовых зверей и превратившись в безмолвные изваяния.
— Они забрали женщин Клана Лотоса, — голос Чжэня был тихим, но от него содрогались камни. — Они думают, что их дар исцеления поможет им выжить в этой войне. Они ошиблись. Этот дар станет их проклятием, если они не вернут их до рассвета.