Страница 49 из 96
— Ты носишь наследника Чжэня! Твой поход — это самоубийство для обоих!
Лань Инь резко взмахнула рукавом, отсекая слова старухи, словно острым клинком. Её голос звенел от возмущения и боли из-за предательства близких.
— Я не беременна! — выкрикнула она, и её Ци всколыхнулась, заставляя пламя светильников метнуться к потолку. — Это лишь ваши надежды и домыслы Чжэня! Какой смысл мне сидеть здесь, в золотой клетке, и вышивать, пока мой отец и мой народ захлебываются кровью? Я — часть Грозового Пика, и моя сила способна сокрушать армии!
Бабушка Мэй не отступила. Она тяжело оперлась на посох, и её лицо, обычно суровое, прорезала глубокая скорбь и мудрость женщины, которая видела сотни рождений и смертей.
— Ты можешь обманывать свой разум, Лань Инь, но ты не обманешь природу, — прохрипела Мэй, глядя ей прямо в глаза. — Слушай меня внимательно! Дорога до Долины — это сотни ли изнурительного полета. Когда ты доберешься туда, когда твоя Ци столкнется с магией врагов, ребенок внутри тебя даст о себе знать. Он проснется от твоего гнева и начнет пить твою силу, чтобы выжить самому.
Старуха сделала шаг вперед, её голос сорвался на шепот:
— В самый ответственный момент боя, когда тебе нужно будет нанести решающий удар, твои ноги станут ватными, а магия иссякнет. Ты не только не поможешь отцу, ты станешь обузой для Чжэня. Он будет сражаться одной рукой, а другой — держать тебя, истекающую силой. Ты хочешь такой судьбы для своего мужа и своего дитя?
Лань Инь замерла, её рука, уже потянувшаяся к дверям, мелко задрожала. Слова бабушки попали в самую цель. Она знала, что целители в период пробуждения жизни становятся уязвимыми. Но образ горящего дома отца стоял перед глазами, перекрывая все доводы разума.
— Если я останусь, я умру от позора и горя прямо здесь, — тихо, но непреклонно ответила Лань Инь. — Хэн! Подготовь мою походную аптечку с духовными эликсирами. Если я упаду — я упаду в бою, а не в ожидании вестей.
Бабушка Мэй с силой ударила посохом о каменный пол, обрывая возражения. Гул от этого удара заставил вздрогнуть даже опытных воинов.
— Не смей спорить со мной о времени, девочка! — властно отрезала старуха. — Если ты истощишь свою Ци и потеряешь сознание на полпути среди голых скал, ты не поможешь отцу вообще.
Мэй обернулась к мастеру Хэну, её глаза сверкали решимостью:
— Хэн! Готовь Летящую Колесницу Грома. Снаряди её четырьмя лучшими крылатыми цилинями и активируй на ней массивы ускорения и стабилизации. Она пойдет не тише отряда на летящих мечах, но Лань Инь будет внутри под защитой барьера.
Лань Инь хотела было возразить, что колесница, пусть и магическая, слишком неповоротлива для горных ущелий, но Мэй подошла вплотную и взяла её за лицо своими сухими, крепкими ладонями.
— Ты поедешь в Колеснице, — прошептала она. — Там ты сможешь медитировать и накапливать силы. Тебе они понадобятся, когда ты увидишь пепелище Долины Туманов. И с тобой поедет десяток гвардейцев и две старшие лекарки ордена. Это не просьба, Лань Инь. Это цена твоего выхода за ворота.
Лань Инь закусила губу, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Но она видела, что это — единственный способ покинуть Грозовой Пик без боя со своими же людьми.
— Хорошо, — выдохнула она, отстраняясь. — Один час на сборы. Хэн, если через час колесница не будет у ворот, я заберу духовный меч и улечу одна.
Через час огромная черная колесница, окованная серебром и испещренная рунами Грома, уже стояла у главного входа. Четверка крылатых цилиней била копытами, от которых разлетались искры — зверей уже напоили эликсирами скорости. Лань Инь быстро вошла внутрь, прижимая к груди сумку с самыми мощными лекарствами. В её голове билась только одна мысль: «Чжэнь, только не вздумай забирать эту войну себе. И не смей умирать...»