Страница 47 из 96
Он внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь уловить малейшую тень беспокойства или радости.
Лань Инь медленно покачала головой, опуская взгляд на свои руки. Она чувствовала тепло его ладоней сквозь ткань ханьфу, и это тепло теперь казалось ей особенно значимым.
— Бабушка... она видит то, чего еще нет, Чжэнь, — тихо ответила она. — Она спросила меня о втором сердце и новой искре, что затеплилась рядом с моим Золотым Ядром.
Она сделала паузу, прислушиваясь к самой себе, к той бездонной тишине, которая царила в её меридианах.
— Но я ответила ей правду. Я не чувствую нового ядра. Моя Ци спокойна и чиста, как горное озеро на рассвете. Если бы там зародилась жизнь такой силы, какую предрекает Мэй, я бы уже знала. Пока в моей Ци... только мы с тобой.
Янь Чжэнь заметно расслабился, но в его глазах промелькнула мимолетная тень — то ли облегчения, то ли легкого разочарования, которое он тут же скрыл. Он притянул её к себе, утыкаясь носом в её макушку.
— Мэй слишком торопит время, — прошептал он. — Она хочет наследника так сильно, что видит его в каждом твоем жесте. Не бери это в голову. Тебе нужно отдохнуть. Столица, Праздник Меча, свадьба... ты отдала слишком много сил.
Он не знал, что Лань Инь просто еще не может «услышать» то, что уже начало расти. Ночь в купальне была слишком недавно, и новая жизнь еще пряталась в тени её собственного могущества.
***
Ночь окутала Грозовой Пик плотным покрывалом тишины. В покоях пахло успокаивающими травами и едва уловимым озоном — отголоском силы хозяина этих комнат. Лань Инь спала глубоко, но внезапно, словно от невидимого толчка, её глаза распахнулись.
В комнате было темно, лишь бледный свет луны просачивался сквозь резные решетки окон, рисуя на полу причудливые серебряные узоры. Она потянулась рукой к соседней подушке, ожидая почувствовать привычный жар его тела, но наткнулась на пустоту. Простыни с его стороны уже успели остыть.
Лань Инь села, кутаясь в тонкий шелковый халат. Сердце почему-то забилось быстрее. Она прислушалась. Во дворце было тихо, стража на галереях не поднимала тревоги, а значит, врагов нет. Но её духовная связь с Чжэнем дрожала, как натянутая нить. Она чувствовала его Ци — мощную, пульсирующую, но не яростную, а странно сосредоточенную. Он был где-то совсем рядом, в этом же крыле дворца.
Она встала, набросив на плечи халат, и босиком вышла из спальни. Ноги холодили темные каменные плиты, но Лань Инь не замечала этого. Она шла на его зов, на вибрацию его силы, которая становилась всё отчетливее. Дверь в семейный Храм предков, где Янь Чжэнь обычно никогда не бывал в столь поздний час, была приоткрыта. Изнутри лилось слабое мерцание свечей.
Лань Инь замерла в дверях. Её суровый муж, Глава Клана, которого боялись империи, стоял на коленях перед алтарем. Его широкие плечи были напряжены, а голова низко опущена. В руках он сжимал древний семейный артефакт — обломок меча первого Главы. Его Ци золотистыми нитями оплетала алтарные таблички, словно он пытался достучаться до самих духов гор.
— Если ты действительно дашь ей это... — услышала она его хриплый шепот, полный такой мольбы, которой она никогда не слышала прежде. — Забери мою силу, забери мои годы, но дай ей выносить это дитя в покое. Не дай моей тьме коснуться их.
Лань Инь застыла, прижав руку к губам. Он не поверил её словам. Он почувствовал правду раньше неё самой и теперь, охваченный страхом за её безопасность, просил защиты у предков.
Слезы Лань Инь были беззвучными, но в этой сакральной тишине Храма предков они прозвучали для него как гром. Его Ци, до этого момента направленная на алтарь, мгновенно отозвалась на её присутствие.
Янь Чжэнь замер, его плечи дрогнули. Он медленно обернулся, всё еще оставаясь на коленях. В неверном свете свечей его лицо выглядело измученным. В глазах отражалась не только любовь, но и страх сильного мужчины перед хрупкостью жизни, которую он не может защитить мечом.
Увидев её слезы, он резко поднялся и в два шага оказался рядом. Его огромные руки бережно, почти благоговейно обхватили её лицо. Большими пальцами он начал вытирать влажные дорожки на её щеках, но слезы продолжали капать, обжигая его кожу.
— Ты слышала... — это был не вопрос, а признание. Его голос надломился. — Прости меня, Лань Инь. Я знаю, ты сказала, что не чувствуешь ничего. Но моя кровь... она поет иначе. С той ночи в купальне я не могу найти покоя. Я чувствую, как в твоей тишине зарождается буря, и эта буря — часть меня.
Лань Инь прижалась лбом к его груди, чувствуя под тонкой тканью бешеное биение его сердца. Теперь, стоя здесь, под безмолвным взором его предков, она вдруг поняла, почему не слышала второго ядра. Она искала жизнь, похожую на свою — мирную и лазурную. Но внутри неё затаился маленький охотник, который до времени затаил дыхание, прячась в её любви.
— Я не сержусь, Чжэнь, — прошептала она сквозь слезы. — Я просто не знала, что ты так сильно... что ты готов отдать свою силу ради нас.
Он крепче прижал её к себе, закрывая их обоих своим теплом от холодных теней древнего Храма.
— Я отдам всё, — выдохнул он ей в волосы. — Если Небо подарило нам эту искру, я стану для неё самой неприступной крепостью в мире.
В этот момент в святилище стало удивительно тихо и тепло. Духи предков, казалось, приняли их общую клятву. Лань Инь наконец почувствовала это — крошечный, почти неощутимый укол золотистой энергии глубоко внутри, который словно ответил на голос отца.