Страница 42 из 96
Ловушка Императрицы была идеальной. Наставник Сю не был просто болен. Он был одержим, и его Ци была крайне мятежной и бурной. Любой, кто попытался бы коснуться его меридианов, рисковал либо погибнуть от обратного удара, либо — что еще хуже для Лань Инь — заразиться его безумием. Императрица надеялась, что Лань Инь либо откажется, показав слабость, либо попытается и публично потеряет контроль над своей силой, опозорив себя и Чжэня.
Янь Чжэнь почувствовал подвох мгновенно. Его Ци вздыбилась, готовая снова ударить громом.
— Моя жена не уличный трюкач, чтобы показывать фокусы по вашей прихоти! — отрезал он, вставая.
Но Лань Инь мягко положила ладонь на его кулак, заставляя его сесть. Она почувствовала через их Слияние, что это не просто проверка. Это был шах и мат. Если она откажет, поползут слухи, что её сила — подделка.
Лань Инь медленно поднялась. Её кобальтовые одежды зашуршали, привлекая всеобщее внимание. Она посмотрела на Императрицу, и в её взгляде не было страха, только ледяное спокойствие.
— Если Империя нуждается в моем даре, чтобы спасти верного слугу, я не могу отказать, — произнесла она. — Но исцеление разума требует тишины и полного сосредоточения духа. Приведите Наставника Сю. Но знайте, что если его Ци сорвется, я не буду сдерживать свою мощь, чтобы защитить этот зал. Вы готовы рискнуть своим дворцом ради этого зрелища?
Император на миг засомневался, но жажда увидеть её падение перевесила.
В зал ввели старика, закованного в цепи из подавляющего железа. Его глаза были абсолютно черными, а вокруг тела вились клочья темной, липкой энергии. Стоило ему войти, как свечи в зале начали гаснуть одна за другой.
Лань Инь поняла, что пришло время перестать быть тихой водой и показать этим змеям, что такое океанская буря. Она медленно сошла с возвышения, и с каждым её шагом черный базальтовый пол под ногами покрывался тончайшей изморозью.
Старика Сю удерживали четверо гвардейцев, но его темная Ци была настолько едкой, что металл их доспехов начал тускнеть. Он издал нечеловеческий вопль, и черные тени рванулись к Лань Инь, стремясь впиться в её свет.
Лань Инь даже не замедлилась. Она вскинула руку, и вместо мягкого свечения из её ладони вырвался ослепительный столб лазурного пламени, внутри которого с треском вращались золотые молнии Янь Чжэня.
Она не стала шептать молитвы. Она властно схватила одержимого за запястье. Произошел оглушительный взрыв энергии. Темная Ци Наставника Сю попыталась сопротивляться, но Лань Инь просто раздавила её своей мощью. По залу пронесся ледяной вихрь, сбивающий с ног придворных и гасящий все жаровни.
— Сгинь! — её голос прозвучал не как человеческий, а как голос самой стихии. — В моем присутствии нет места тени!
Она направила колоссальный всплеск Ци прямо в сердце старика. Черный туман, окутывавший его, с воплем испарился, превратившись в пепел под ударами её лазурных молний. Цепи из подавляющего железа не выдержали яростного напора и с оглушительным звоном разлетелись на осколки.
Когда свет угас, в зале воцарилась гробовая, леденящая душу тишина. Старик Сю, с абсолютно чистыми глазами, опустился на колени, впервые за многие годы обретя рассудок. Но никто не смотрел на него.
Все смотрели на Лань Инь.
Она стояла посреди зала, её волосы развевались от остаточного ветра, а в глазах всё ещё плясали яростные грозовые разряды. Она медленно повернула голову к Императору и Императрице, которые буквально вжались в свои троны.
— Наставник Сю исцелен, — произнесла она, и в её голосе звенела такая мощь, что стража непроизвольно выронила алебарды. — Но помните, что моя Ци может не только созидать. Если вы еще раз решите испытать мою силу на безумцах... я могу решить, что истинное безумие скрывается в тех, кто отдает такие приказы. И тогда я очищу этот зал окончательно.
Янь Чжэнь поднялся со своего места. Он не обнажил меч, но его аура теперь слилась с её, образуя вокруг них двоих непроницаемый купол божественной силы. Он подошел к ней и положил руку на её плечо, глядя на Императора с нескрываемым вызовом.
Императорская чета была в ужасе. Они поняли, что Лань Инь теперь способна уничтожить их силой одного лишь разума и духа, даже не касаясь меча.
Лань Инь окинула Тронную Палату последним взглядом, в котором не было ни гнева, ни торжества — лишь безграничная, холодная чистота. Она видела, как Император открыл рот, пытаясь что-то возразить, но слова застряли у него в горле, подавленные тяжелым духовным давлением её силы. Императрица и вовсе отвела глаза, судорожно сжимая подлокотники своего трона.
— Мы более не желаем находиться здесь, — произнесла Лань Инь. Её голос, негромкий, но отчетливый, прозвучал как окончательный приговор всей столичной суете.
Она приняла их оцепенение и мертвую тишину за согласие. Развернувшись, она направилась к выходу, и толпа придворных, словно море перед пророком, в панике расступилась, образуя широкий коридор. Ни один стражник не осмелился скрестить алебарды на её пути.
Янь Чжэнь шел на полшага позади неё. Его лицо было жестким, как скала, а рука лежала на эфесе меча — не для нападения, а как знак того, что он — верный страж своей Королевы. Он чувствовал, как её лазурная Ци всё еще трепещет в воздухе, заставляя его собственное сердце биться в гордом, торжествующем ритме.
Они вышли из Тронной Палаты, оставив позади золото, интриги и страх. Как только тяжелые двери захлопнулись за их спинами, отсекая шум дворца, Чжэнь догнал её и крепко взял за руку.
— Мы уезжаем сейчас же, — прошептал он, и в его голосе слышалось ликование. — К черту протоколы и прощания. Пусть они присылают указы вдогонку ветру. Мои Теневые Клинки уже седлают коней.
Лань Инь лишь молча кивнула. Она чувствовала, как её сила медленно возвращается в берега, оставляя после себя опустошение и тихую радость. Она доказала всё, что хотела.