Страница 41 из 96
Лань Инь выпрямилась, и лазурный свет её Ци на мгновение стал ослепительно ярким, отразившись в золотых нитях её одежд. Она посмотрела на Императора не как на владыку, а как на человека, который безнадёжно заблудился в собственных непомерных притязаниях на власть.
— Ваше Величество, вы говорите о моем родном доме, но забываете одно, — её голос прозвучал с силой горного обвала. — В тот день, когда я ступила на землю Грозового Пика, я оставила позади туманы прошлого. Мой клан — это Клан Черного Горна. Моя кровь теперь течет в ритме его молний. И если вы хотите предложить что-то моему роду — предлагайте это моему мужу.
С этими словами она, не дожидаясь позволения, первой двинулась к их почетным местам за столом. Это был неслыханный акт независимости и личной воли.
Янь Чжэнь, чье лицо светилось хищным торжеством, последовал за ней. Он сел рядом, и их кресла стояли так близко, что их плечи соприкасались. Он демонстративно положил свою тяжелую ладонь поверх её руки на столе, показывая всей Палате, что они — монолит.
Император замер у подножия трона, его лицо на миг превратилось в маску из бледного камня. Он понял, что Лань Инь не просто предана мужу — она полностью переродилась, приняв дух Грозового Пика как свой собственный. Она больше не была девочкой из долины, которой можно было помыкать через семью.
На столе перед ними стояли изысканные блюда, но Янь Чжэнь, не сводя глаз с жены, пододвинул ей кубок с темным столичным вином.
— Ты только что объявила войну всему их этикету, — прошептал он, и в его голосе слышалась гордость, граничащая с обожанием. — Ты видела лицо императрицы? Она выглядит так, будто ты только что выпила всю её весомость и власть до капли.
— Пусть смотрят, Чжэнь, — Лань Инь пригубила вино, оставаясь безупречно спокойной. — Они должны понять, что мы приехали сюда не играть в их игры, а напомнить, на ком держится их покой.
Вся Палата замерла, наблюдая, как чета Грозового Пика ест и пьет с таким спокойствием, словно они находятся в своем собственном замке, а не в логове врага. Но в тени колонн уже зашептались те, кто понял, что Император этого так не оставит.
В разгар пира, когда вино уже разгорячило кровь гостей, со своего места поднялся Генерал Вэй — прославленный мастер Тяжелого Клинка и личный любимец Императора. Его доспехи из чистого золота сияли, а взгляд был полон затаенной злобы.
— Великий Глава Янь, — Вэй вышел в центр Палаты. — Мы все рады вашему чудесному исцелению. Но ходят слухи, что теперь ваша мощь — лишь отражение Ци вашей прекрасной супруги. Что без её лотосов вы — лишь пустая оболочка. Позвольте мне, в знак старой дружбы, проверить, насколько остр ваш клинок сегодня.
Палата замерла. Янь Чжэнь медленно отставил кубок. Его глаза сузились. Он почувствовал, как Лань Инь чуть сжала его локоть.
Она не стала шептать слова предостережения. Вместо этого она посмотрела на него — спокойно, с абсолютной верой. В её взгляде читалось: "Иди. Покажи им, кто ты есть на самом деле". Она знала, что если Чжэнь не сокрушит этого наглеца здесь, в сердце Столицы, его веское слово и признание воинов на границах будет подорвано.
Чжэнь медленно поднялся. Он не стал надевать доспехи — он вышел в центр Палаты в своем парадном шелковом ханьфу, расшитом молниями.
— Дружеский поединок? — голос Чжэня заставил пламя в светильниках дрогнуть. — Что ж, Генерал Вэй. Надеюсь, ваш Тяжелый Клинок достаточно крепок, чтобы не рассыпаться от первого же удара настоящего Грома.
Лань Инь осталась сидеть за столом, безупречно прямая, с чаркой вина в руке. Она намеренно не выпускала свою Ци, давая мужу возможность сражаться самому. Она знала, что его Золотое Ядро теперь не просто исцелено — оно закалено их Слиянием Ци.
Вэй атаковал первым. Его удар был подобен падению горы — грубая, сокрушительная мощь золотой Ци. Но Чжэнь даже не обнажил меч. Он уклонился с такой грацией, словно танцевал, и в воздухе за ним потянулся шлейф из синих искр.
— Это всё? — усмехнулся Чжэнь. — Столица сделала тебя медленным, Вэй.
Разъяренный генерал нанес целую череду молниеносных ударов, но Янь Чжэнь просто отражал их голыми руками, окутанными плотным слоем грозовой Ци. Каждый раз, когда сталь Вэя касалась ладоней Чжэня, раздавался оглушительный треск разряда. Наконец, Чжэнь сделал резкое движение. Он не ударил в ответ — он просто выпустил короткий всплеск Грома.
Генерала отбросило через всю Палату. Его золотые доспехи потемнели, покрывшись сетью трещин. Он упал к подножию трона Императора, тяжело дыша и не в силах поднять меч. Чжэнь даже не запыхался. Его Ци сияла ровно и чисто, без единого признака безумия или слабости.
Янь Чжэнь повернулся к Императору, который впился пальцами в подлокотники трона.
— Кажется, мой клинок всё еще достаточно остр, Ваше Величество, — произнес он, возвращаясь к Лань Инь.
Она встретила его улыбкой, в которой сквозила гордость.
Император заставил себя улыбнуться, хотя желваки на его лице так и ходили. Он жестом велел унести бесчувственного генерала Вэя и поднял сосуд, словно ничего не произошло.
— Потрясающе! Глава Янь, ваша мощь не знает границ. Теперь мы видим, что Грозовой Пик в надежных руках, — голос Императора сочился фальшивым медом. — Но раз уж мы заговорили о силе...
Он бросил быстрый взгляд на Императрицу, и та, словно по тайному знаку, подалась вперед. В её глазах зажегся недобрый блеск.
— Раз Глава Янь так силен, — вкрадчиво начала Императрица, — то, возможно, его супруга поможет нам разрешить одну... печальную участь. В наших подземельях томится Великий Наставник Сю, верный советник моего отца. Его разум был измучен темной силой тайнодействия в последней войне, и никто не может снять это проклятие.
Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.
— Говорят, Ци Госпожи Лань способна очищать даже самые темные уголки души. Если она исцелит Наставника Сю прямо сейчас, перед всеми нами, это станет окончательным доказательством её божественности. А если нет... — Императрица тонко улыбнулась, — возможно, её "чудо" с мужем было лишь случайностью? Или, что хуже, она просто скрывает его безумие за своей лазурной Ци?