Страница 43 из 96
Глава 20
Их отряд покинул Столицу под покровом ночи, не дожидаясь рассвета. Десять дней обратного пути пролетели как один миг. Когда на горизонте показались зазубренные вершины Грозового Пика, Лань Инь впервые за долгое время по-настоящему глубоко выдохнула.
Возвращение домой было подобно первому вздоху после долгого погружения в мутную воду. Воины отряда Теневых Клинков непроизвольно выпрямились в седлах, а кони прибавили шаг, почуяв родной горный воздух.
Ворота крепости распахнулись с тяжелым гулом, который эхом разнесся по ущелью. На площади их встречал весь клан. Впереди всех, выпрямившись как струна, стояла Старшая Госпожа Мэй. В её руках на алой подушке покоилась Нефритовая Печать.
Янь Чжэнь спрыгнул с коня и первым делом подал руку Лань Инь, помогая ей выйти из кареты. Как только её стопа коснулась камня родного двора, лазурная волна её Ци мягко коснулась стен замка, словно приветствуя старого друга. Воины в едином порыве ударили мечами о щиты, но это был не напыщенный шум Столицы — это был приветственный рев семьи.
Мэй подошла к ним. Она внимательно всмотрелась в лицо Лань Инь, видя в её глазах отблески перенесенных битв и новообретенную сталь.
— Ты вернула мне его живым, а я сохранила твой дом в целости, — проскрипела старуха, протягивая печать. — Столица не смогла тебя сломать, девочка. Теперь я вижу — ты из нашей породы.
Лань Инь приняла печать, и на мгновение две женщины — старая и молодая — обменялись взглядами, полными глубокого, окончательного уважения.
***
Когда за дверями их личных покоев наконец воцарилась тишина, Лань Инь почувствовала, что её силы на исходе. Здесь всё было так, как она оставила. Легкий аромат снежных лотосов, приглушенный свет и тяжелые меховые шкуры.
Янь Чжэнь запер дверь и, не говоря ни слова, подошел к ней. Он начал медленно снимать с неё тяжелую дорожную накидку, освобождая её плечи от груза ответственности.
— Наконец-то, — выдохнул он, зарываясь лицом в её волосы. — Наконец-то мы дома.
Он подхватил её на руки и перенес на широкое ложе. Здесь, в безопасности своих стен, он не был Великим Главой, а она — Верховной Целительницей. Чжэнь бережно снял с неё обувь и расплел её волосы. Лань Инь прижалась к его груди, слушая мерный, успокаивающий стук сердца своего мужа.
— Мы выстояли, Чжэнь, — прошептала она, закрывая глаза. — Теперь никто не посмеет усомниться в нашем праве быть вместе.
— Теперь у них просто не хватит смелости, — ответил он.
***
После дорожной пыли и холодного базальта Столицы горячий источник Грозового Пика показался Лань Инь настоящим святилищем. За время их отсутствия садовники, присланные её отцом, превратили это место в чудо. По краям базальтовой чаши теперь цвели редкие водяные лилии, а воздух был пропитан не серой, а ароматом живого леса.
Янь Чжэнь сам привел её сюда. Он не позволил слугам готовить воду — он хотел, чтобы это возвращение было только их личным ритуалом.
Тяжелые нефритовые двери закрылись, отсекая весь мир. Внутри клубился мягкий, густой пар, в котором лазурные светильники отражались, как далекие звезды. Чжэнь подошел к Лань Инь со спины и начал медленно развязывать её нижние одежды.
— Здесь нет шпионов, нет императоров и нет долга, — прошептал он, касаясь губами её обнаженного плеча. — Только вода, которая помнит нас.
Когда одежда упала на камни, они вместе вошли в источник. Вода, согретая дыханием гор, приняла их тела. Лань Инь почувствовала, как усталость десяти дней пути буквально растворяется. Она прижалась к мужу, обвив его шею руками, и их Ци мгновенно слились, окрашивая воду вокруг в мерцающий лазурный свет.
Янь Чжэнь притянул её за талию, усаживая на свои колени под водой, как в ту самую первую ночь. Но теперь в его движениях не было отчаяния или боли — только глубокое, осознанное обожание. Он смотрел на неё сквозь пар, и в его глазах отражалась не только страсть, но и покой, который подарила ему эта женщина.
— Ты вернула мне мой дом, Лань Инь, — произнес он, прежде чем накрыть её губы поцелуем, в котором смешались вкус чистой горной воды и бесконечная нежность.
Глубокий поцелуй стал их безмолвным разговором — в нем не было места столичным интригам, только вкус их общей победы и долгожданного возвращения. Лань Инь чувствовала, как его язык настойчиво и властно исследует её, а его руки под водой очерчивают изгиб её талии и переходят к бедрам, притягивая её еще ближе к своему раскаленному телу.
Её Золотое Ядро отозвалось лазурными искрами, которые побежали по поверхности источника, смешиваясь с золотым свечением Ци Янь Чжэня. Вода вокруг них начала волноваться и гудеть, откликаясь на их страсть. Лань Инь обвила его ногами, чувствуя его твердость и готовность, и её пальцы впились в его мощные плечи, направляя его.
— Здесь... только мы... — прошептал он, на миг оторвавшись от её губ, чтобы оставить обжигающий след на её шее. — Больше никто не встанет между нами.
Он подхватил её, приподнимая, и в свете лазурных лилий его взгляд встретился с её — затуманенным, полным любви и безграничного доверия.
Янь Чжэнь не стал медлить, его губы спустились от её шеи к груди, жадно вбирая в себя капли теплой воды, смешанной с ароматом её возбуждения. Под водой его рука скользнула между её бедер, и он почувствовал, как она уже полностью готова к нему — горячая, влажная и трепещущая в едином такте с его собственным сердцем.
Лань Инь вскрикнула, когда его пальцы вошли в неё, двигаясь глубоко и требовательно. Она откинулась назад, подставляя тело под его неистовые ласки. Янь Чжэнь приподнял её, удерживая за ягодицы, и вошел в неё одним мощным толчком. Вода выплеснулась через край базальтовой чаши, когда они столкнулись, объединяясь в едином ритме.
Это не было мягким исцелением — это была первобытная страсть воина, вернувшегося домой, и женщины, осознавшей свою власть. Лань Инь обхватила его талию ногами, прижимая его к себе всё сильнее, чувствуя, как его Ци — теперь золотая и яростная — прошивает её насквозь. Каждый толчок отдавался в воде тяжелым трепетом, а в её теле — ослепительными вспышками наслаждения. Она сама вела этот танец, толкаясь навстречу, её ногти оставляли длинные следы на его мокрых плечах.