Страница 39 из 96
Но в этот миг он ощутил через их связь холодный, спокойный всплеск лазурной Ци. Она была в порядке. Её спокойствие передалось ему, остужая гнев.
— Оставить её здесь? — Чжэнь медленно усмехнулся, и эта усмешка заставила военачальников отступить на шаг. — Ваше Величество, вы просите меня отдать вам моё сердце, чтобы я мог лучше сражаться? Боюсь, без сердца я стану тем безумным зверем, которого вы так долго боялись. Моя жена поедет со мной. Грозовой Пик — её дом. И если кто-то попытается закрыть перед ней ворота... я сочту это личным вызовом моему роду.
В Палате повисла такая тишина, что было слышно, как догорает фитиль свечи. Янь Чжэнь открыто отказал Императору, фактически поставив свою любовь выше государственного приказа.
Император медленно поднялся, и шорох его тяжелых шелковых одежд прозвучал как змеиное шипение.
— Ты слишком уверен в своей незаменимости, Глава Янь, — произнес Император, и его голос стал острым, как бритва. — Да, твои победы велики. Но история знает немало героев, чьи головы украшали городские ворота за меньшую дерзость. Воинство предано Поднебесной, а не одному человеку. Что, если я решу, что Грозовому Пику нужен более… послушный Правитель?
Янь Чжэнь даже не шелохнулся. Он расправил плечи, и в этот момент его аура заполнила всю Военную Палату, заставив факелы на стенах вспыхнуть ярким синим пламенем.
— Разве я проиграл хоть раз в бою? — его голос ударил по ушам присутствующих, как раскат грома. — Пока ваши придворные пили вино в Столице, моя армия по колено в крови держала границы Поднебесной под защитой. Демоны боятся не вашего золотого трона, Ваше Величество. Они боятся моего меча.
Он сделал шаг вперед, и генералы невольно схватились за эфесы, но Чжэнь лишь хищно усмехнулся.
— Вы можете попытаться найти послушного Правителя. Но спросите своих солдат: пойдут ли они за тем, кто не умеет укрощать молнии? И спросите себя: кто защитит Столицу, когда я уведу свои верные отряды обратно в горы, оставив вас один на один с пустотой? Моя верность не покупается угрозами. Моя верность держится на уважении. И если вы тронете Лань Инь, вы узнаете, что такое ярость человека, которому больше нечего терять.
Император замер. Он увидел в глазах Чжэня не блеск безумия, а холодную, расчетливую решимость. Он понял, что если сейчас отдаст приказ об аресте, Грозовой Пик восстанет, и Поднебесная захлебнется в гражданской войне.
— Ты смел, — процедил Император через силу. — Иди. Мы продолжим этот разговор вечером на торжественном пиру. Но помни, Янь Чжэнь: мир — это тонкий лед. Не проломи его своим тяжелым сапогом.
Янь Чжэнь коротко, почти символически кивнул и, не дожидаясь разрешения, развернулся и вышел из палаты. Его шаги гремели по черному полированному базальту, как удары молота.
***
Когда он вернулся в их покои, Лань Инь уже ждала его. Она видела через окно его стремительную походку и чувствовала его бушующую Ци. Как только он переступил порог, он запер дверь и притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы.
— Они пытались забрать тебя, — прохрипел он. — Хотели оставить здесь как заложницу.
Янь Чжэнь отстранился лишь на мгновение, чтобы заглянуть ей в глаза и убедиться, что она действительно цела. Его руки всё еще подрагивали от сдерживаемого гнева, но когда он коснулся её лица, в его жесте осталась только отчаянная нежность.
Он накрыл её губы своими — поцелуй был глубоким, собственническим и полным облегчения, которое чувствует воин, нашедший свой дом после долгой битвы. В этом поцелуе не было столичного этикета, только вкус их общей силы и негласное обещание: «Я тебя не отдам».
— Они пытались отравить тебя словами, а меня — угрозами, — прошептал он ей в губы, наконец разрывая поцелуй, но не выпуская её из объятий. — Я чувствовал твой холод в саду. Ты... ты ведь тоже не сидела сложа руки?
Лань Инь коснулась его груди, успокаивая его бешеное сердцебиение.
— Императрица хотела угостить меня «забвением», Чжэнь. Но она забыла, что я знаю вкус каждой травы в Поднебесной. Их яды так же мелки, как и их души.
Чжэнь потемнел в лице, услышав о попытке отравления, но её спокойствие подействовало на него сильнее любого заклятия. Он понял, что его жена — не жертва, которую нужно прятать, а полноправный союзник в этой войне теней.
— Вечерняя трапеза будет их последней попыткой, — произнес он, поправляя её волосы.
***
Для императорского пира Лань Инь решила отбросить скромность целительницы. Её наряд должен был властно говорить всем: «Я — часть Грозового Пика, и я здесь главная».
Она выбрала многослойное ханьфу из редкого лунного атласа, который менял цвет от глубокого индиго до прозрачно-лазурного при движении. По подолу серебром были вышиты не лотосы, а вихри и молнии, переплетающиеся с корнями целебных трав.
Сверху — прозрачная накидка из паутины ледяного шелка, которая мерцала в полумраке, создавая вокруг неё ореол холодного света.
Вместо изящных шпилек — её Звездные Иглы, вплетенные в сложную прическу так, что они выглядели как лучи величественного венца. На шее — массивное ожерелье из черного нефрита, подарок Чжэня, которое билось в такт её Золотому Ядру.
Янь Чжэнь замер у двери, наблюдая, как служанки, которых он лично проверил на наличие оружия, заканчивали последние штрихи.
Когда Лань Инь обернулась к нему, Чжэнь невольно сделал вдох и забыл выдохнуть. Она не выглядела как женщина, которую можно запугать ядом в чае. Она выглядела как божество войны, одетое в шелка мира.
— Ты хочешь, чтобы они ослепли от твоей красоты или умерли от страха? — хрипло спросил он, подходя и поправляя воротник её накидки.
— Я хочу, чтобы они поняли, что если они попытаются нас разделить, этот город замерзнет в одно мгновение, — Лань Инь коснулась его руки. — Ты готов быть моим Громом сегодня?
— Всегда, — Чжэнь поцеловал её ладонь, и его глаза вспыхнули золотом. — Идем. Покажем им, как выглядит истинная власть.