Страница 38 из 96
Глава 18
Утро началось со стука в дверь. Главный евнух императора, человек с лицом из застывшего воска, объявил волю владыки. Янь Чжэнь приглашен в Военную Палату для обсуждения положения дел на границах, а Госпожу Лань ждут в Саду Вечной Весны на чаепитие с императрицей и её свитой.
Янь Чжэнь, проснувшийся с абсолютно ясной головой после сна, подаренного женой, мгновенно напрягся. Его рука легла на эфес меча.
— Нет, — отрезал он, глядя на евнуха так, словно собирался снести ему голову. — Моя жена не пойдет туда одна.
Лань Инь подошла к нему и мягко положила руку на его плечо, чувствуя, как его Ци начинает искрить.
— Иди, Чжэнь. Император хочет видеть твое послушание как великого военачальника. Если ты откажешься, это назовут мятежом еще до полудня, — она заглянула ему в глаза, передавая через касание уверенность. — Я справлюсь. У императрицы нет мечей, а против их слов у меня есть мой покой.
Чжэнь нехотя кивнул, но перед уходом он наклонился к её уху и прошептал:
— Если я почувствую через нашу связь хоть каплю твоего страха — я прорублю себе путь к этому саду сквозь всю гвардию дворца.
***
Лань Инь ввели в сад, который был до тошноты идеальным. В центре, в ажурной беседки, сидела императрица в одеждах, расшитых золотыми фениксами, а вокруг неё — десяток придворных дам, чьи взгляды напоминали кончики отравленных игл.
Как только Лань Инь вошла, разговоры стихли. Императрица медленно подняла чашку, не предлагая гостье сесть.
— Так вот она, — голос императрицы был высоким и холодным. — Та, что укротила нашего самого неистового зверя. Скажите, Госпожа Лань, каково это — делить постель с человеком, от которого пахнет гарью и кровью? Не боитесь ли вы, что однажды он проснется в своем безумии и просто свернет вашу изящную шею?
Дамы за веерами тихо прыснули. Это была открытая провокация — попытка заставить Лань Инь усомниться в муже или выдать свою слабость.
Лань Инь медленно обвела взглядом беседку. Она не стала дожидаться приглашения сесть — она просто подошла к свободному резному стулу и плавно опустилась на него, расправив свои кобальтовые одежды. Её движения были настолько величественны, что дамы невольно затаили дыхание, а императрица на мгновение лишилась дара речи от такой дерзости.
— Приветствую вас, Ваше Величество, — голос Лань Инь прозвучал как чистый звон колокольчика, перекрывая шепот вееров. — Мой путь был долгим, но горы Грозового Пика научили меня не замечать мелких дорожных неудобств... так же, как и мелких колкостей в словах.
Она посмотрела императрице прямо в глаза — спокойно, без тени страха.
— Что же касается запаха гари... — Лань Инь едва заметно улыбнулась. — Вы правы, мой муж — огонь. Но именно этот огонь согревает Поднебесную, когда на её границах наступает зима. А насчет моей шеи... Янь Чжэнь дорожит ею больше, чем своей жизнью. Ведь только эти руки могут коснуться его Золотого Ядра и подарить ему мир, который недоступен даже тем, кто восседает на великих престолах.
Императрица вспыхнула, её пальцы крепче сжали чашку.
— Смелые слова для той, чей клан так сильно зависит от милости двора. Выпьете чаю, Госпожа Лань? Это особый сорт — Белый туман. Говорят, он прочищает разум... или затуманивает его навсегда.
Служанка, дрожащими руками, поставила перед Лань Инь пиалу. От пара, поднимающегося над водой, исходил едва уловимый, слишком сладкий запах корня сонной мандрагоры.
Лань Инь не коснулась чая губами. Она лишь провела кончиком пальца по краю фарфора, незаметно пуская всплеск своей лазурной Ци прямо в жидкость. Чай в пиале мгновенно покрылся тонкой корочкой льда, а затем жидкость потемнела, выдавая присутствие яда.
— Ваше Величество, — Лань Инь подняла взгляд на побледневшую императрицу. — Видимо, ваши слуги плохо разбираются в травах. В этом чае слишком много забвения. Но я целительница, и моя работа — возвращать ясность. Позвольте мне... исправить это.
Лань Инь слегка дунула на лед, и чашка в её руках внезапно лопнула, разлетевшись на мелкие осколки, которые упали к её ногам, превратившись в обычную воду. Ни одна капля не попала на её платье.
— Кажется, сама природа против того, чтобы я сегодня пила ваш чай, — произнесла Лань Инь, поднимаясь. — Расскажите мне лучше о ваших тайных умыслах. Они куда интереснее, чем ваш плохой яд.
В саду воцарилась мертвая тишина. Дамы замерли, понимая, что перед ними не просто жена военачальника, а женщина, которая только что публично унизила императрицу, не повысив при этом голоса.
***
Пока Лань Инь искусно «замораживала» императрицу, в Военной Палате воздух можно было резать мечом. Здесь не было цветов и чая — только карты, холодный камень и тяжелый запах старых свитков.
Император — человек сухой, с глазами, похожими на две бездонные лужи ртути — сидел за огромным столом. Вокруг него стояли старшие мастера клинка и военачальники, которые смотрели на Янь Чжэня как на волка, которого по ошибке впустили в овчарню.
Янь Чжэнь стоял, скрестив руки на груди. Его Ци была плотной и спокойной, что злило присутствующих больше всего. Раньше они могли спровоцировать его на вспышку гнева и обвинить в безумии духа, но сейчас он был монолитом.
— Янь Чжэнь, — Император медленно провел пальцем по южной границе на карте. — Мы рады твоему исцелению. Но ты должен понимать, что такая сила в одних руках — это искушение. Говорят, твоя жена обладает даром, способным изменять саму природу заклинателя. Если она смогла приручить твою разрушительную мощь, значит, она может сделать то же самое с целой армией.
— Моя жена — лекарь, Ваше Величество, а не кузнец рабов, — голос Чжэня прозвучал как низкий рокот. — Она спасла жизнь верному слуге Поднебесной. В этом нет угрозы, только милосердие.
— Милосердие — это слово для поэтов, — Император поднял взгляд. — Для меня это называется единоличное право на силу. Мы решили, что Госпоже Лань будет безопаснее остаться в Столице на постоянной основе. Она возглавит Придворную лекарскую обитель. Это великая честь. А ты... ты вернешься на Пик и продолжишь командовать войсками. Так мы будем уверены в твоей... верности Двору.
Это был прямой удар под дых. Император официально предложил взять Лань Инь в заложницы под видом высокого назначения.
Янь Чжэнь почувствовал, как внутри него вскипает золото Грозового Пика. Колонна, на которую он опирался, едва заметно треснула. Он представил Лань Инь в этих золотых клетках, среди шпионов и ядов, и его рука сама потянулась к эфесу.