Страница 9 из 49
«Закреплены друг за другом» … Фраза неожиданно отозвалась во мне – мягко и тепло. В тот же миг в голове возник образ Инженера и от него ко мне потянулись тонкие золотые нити, связывающие нас, закрепляющие друг за другом. Это так приятно — ощущать, что где-то есть человек,
закреплённый за тобой
. Я даже улыбнулась своим мыслям, но не стала их озвучивать.
— В других мирах, я знаю об этом, всё происходит официально, — продолжил Валд. — Либо государственные органы, либо церковь должны соединить мужчину и женщину в семью. Ещё и бумажное свидетельство выдать — чтобы людям показывать… штамп поставить… подписями скрепить…
Он поморщился. Видно было, что всё это ему не по душе.
«Как он тогда про две почки сказал? Атавизм — вот! Избывшая себя необходимость поступать подобным образом».
— В нашем мире, если два человека чувствуют желание жить вместе, — они просто это делают. Просто начинают жить вместе.
— На чьей территории? — уточнила я.
— У каждого есть своё жильё, — спокойно ответил Валд. — Такие союзы создаются на то время, пока оба этого хотят. Поэтому заранее договариваются, у кого будут жить вместе — чтобы второй мог в любой момент вернуться к себе, если почувствует такую потребность.
— А как вы поступаете, если у одного из партнёров чувства ещё есть, а у другого — взяли и закончились? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Обычно люди спокойно расстаются, — произнёс он после короткой паузы. — Остаются друзьями, - тень скользнула по его лицу.
— Но с матерью Эжени так не вышло… — голос Валда стал тише. — Она ведь не из нашего мира. Поселилась у нас, ушла от какой-то своей проблемы. Сначала не рассказала — я думал, личная драма… А потом выяснилось: у неё больные почки. Она рассчитывала исцелиться. Когда тело перемещается из мира в мир, обычно получает бонусом обновление — выздоровление. Так что в следующем мире ты можешь проявиться уже с двумя почками. Я облегчённо выдохнула, но оказалось — рано.
— С матерью Эжени, Евгенией…
— Она что, дочку назвала своим именем? — я перебила Валда, мне стало забавно.
— Почему это? — Валд явно не понимал.
— Ну… Евгения и Эжени — это, в общем-то, одно и то же имя. Но можем об этом не спорить, это не важно, — мне хотелось услышать продолжение истории.
— Сначала у Евгении шло всё хорошо: она чувствовала себя здоровой, заводила друзей, была полезной обществу — трудилась в нашей библиотеке, в Доме книг.
Мы познакомились на улице, шли навстречу друг другу, и когда наши глаза встретились, поймали искру. Эта искра зажгла чувство притяжения в наших сердцах.
Некоторое время мы просто встречались, но довольно быстро решили жить вместе. У Евгении была маленькая квартирка, полученная от государства. У меня уже был дом, и она, как птичка, легко выпорхнула из своего гнездышка и перелетела жить ко мне.
Мы жили в любви и согласии два года, потом она заговорила о ребёнке. В принципе, я был не против, и мы стали
настраиваться на это событие
.
— Что значит «настраиваться»? — я недоумённо посмотрела на Валда.
— Когда люди хотят, чтобы у них появился ребёнок, они должны сначала получить согласие партнёра, обсудить друг с другом, какого ребёнка хотят, как изменится их жизнь, кто какие обязанности будет выполнять. В новолуние мы начали процесс призыва души ребёнка, а в полнолуние Евгения сказала, что чувствует — малыш уже в ней.
Когда я спросил, какое имя она хочет дать дочери, Евгения тут же ответила:
«Эжени»
. И мы почувствовали лёгкие вибрации воздуха вокруг нас. Дочке понравилось это имя — она приняла его.
— А почему Евгения выбирала имя дочери?
— Мне было всё равно, — ответил Валд. — У меня не было предпочтений. Поэтому я дал ей право выбора.
Несколько лет мы были счастливой семьёй, но потом случилось так, что я, тоже на улице, встретил глазами другую женщину. Искра, вспыхнувшая между нами, была сильнее той, что когда-то зажглась между мной и Евгенией, во много раз сильнее.
Эжени была хрупкая, голубоглазая, с её белокурыми лёгкими локонами ласково играл ветерок. Внешне она казалась тонкой, воздушной, нежной, но характер у неё был другой: она всегда добивалась своего и получала всё, что хотела.
Моя новая любовь была милой, чуть полноватой. Её карие глаза смеялись, она весело встряхивала коротко постриженными тёмными кудряшками. Казалось, что всё вокруг неё искрится от радости. Она была такая уютная. Я сразу понял: хочу жить с ней и только с ней.
Мы смотрели друг на друга и молчали. Я видел, что девушка что-то обдумывает, потом она рассмеялась.
— Говорила мне бабуля: не выходи сегодня из дома… — начала она. — Я думала, о чём это она… Ага, вот оно — ты случился на моём пути. Рассказывай, что с тобой не так. Почему бабуля не хотела этой встречи?
Я честно сказал Зизи, что живу с матерью своей дочери.
— Зизи?
— Да… а что тебя удивляет?
— Странное имя.
— Имя как имя, — Валд недоуменно пожал плечами. — Для меня Анюта звучит странно…
В общем, мы договорились с Зизи, что пока будем встречаться. Я поговорю с Евгенией о своей новой любви, нам нужно будет пойти в Администрацию, чтобы ей с дочерью выделили хорошее жильё. Квартирка Евгении была маленькой, не подходящей для девочки, привыкшей жить в доме.
— Как у вас всё просто! — разозлилась я. — А как же ребёнок? Ему же нужно жить с мамой и папой!
Я, выросшая без отца, негодовала. Мой колобок — осеменитель, так я называла своего папулю, — жил по тому же принципу: жил с женщиной, пока она его будоражила, а потом менял свою локацию.
— Ты так остро на всё реагируешь. Зачем эти обиды? — сказал Валд.
— Отцом для Эжени я буду всегда. А жить с её матерью, любя другую… это неправильно. Хотя Зизи была готова просто встречаться со мной, оставив меня в союзе с Евгенией, пока малышка не подрастёт.
Придя домой, я сразу всё рассказал Евгении, надеясь спокойно обсудить бытовые вопросы. Конечно, я был готов помогать ей во всём, что касалось дочери, и в других делах, где мог быть полезен.
Её реакция меня удивила: она сильно опечалилась и стала плакать. Я понимал, что моя спутница из другого мира и все жизненные события воспринимает иначе, но такого никак не ожидал. Евгения то рыдала навзрыд, то тихо роняла слёзы.
Потом она назвала мою Зизи странным словом «любовница», сказала, что ненавидит её и меня. В нашем мире такое не принято — я же всё рассказал ей честно.