Страница 14 из 49
Глава 4. Мир, который был мне чужд
Когда я оказалась в новом мире, память снова отступила, будто утренний ветер выдул из головы все мысли. Лёгкая дымка стелилась и внутри меня, и над землёй — одинаково бледная, хрупкая.
Я стояла на опушке леса. Редкие солнечные лучи пробивались сквозь листву, тонкими золотыми иглами прокалывая серое утро. Воздух пах озоном, будто только что прошёл тихий ночной дождь. За спиной густо шептал лес, впереди открывалась небольшая поляна, подсвеченная мягким светом, словно сама природа пыталась подбодрить меня.
Туман в голове сбивал с толку, как будто я проснулась слишком резко. Я ничего не помнила. Ни своего пути, ни того, что было прежде. И не могла понять, почему сюда пришла — или меня привели.
Рядом стоял мальчик. Он смотрел на меня так внимательно, будто знал ответы на все мои невысказанные вопросы. Я же пыталась угадать: он мой сын? Или брат?
Я боялась спросить. Поэтому я молчала и ждала, когда он сам заговорит.
Но он поступил неожиданно.
— Анюта… пойдём ко мне домой. Я… надеюсь, что моя мама ещё жива.
В его глазах мелькнуло нечто слишком взрослое для ребёнка — тревога, смешанная с отчаянной решимостью. Я растерялась, не нашла в себе слов, которые могли бы его поддержать, — да и какие слова, если я сама не понимала, кто я и что со мной?
Поэтому просто кивнула.
Мы двинулись почти бегом, пробираясь через утреннюю дымку. Опушка осталась позади, деревья расступились, и впереди показалась деревня — низкие тёмные домики, дым из труб, тонкие дорожки, прорезающие сырую траву.
Дом стоял чуть в стороне от остальных, словно специально отодвинут в сторону. Небольшой, но аккуратный, он был сложен из тёмных, гладко обкатанных временем брёвен. Крыша, покрытая тонкими деревянными дощечками. На крыльце висели связки трав — засушенные пучки зверобоя, мяты, чабреца, и ещё какая-то горьковато-сладкая зелень, которую я даже не узнала. Они издавали тонкий аромат, смешиваясь с запахом дыма из трубы.
Мы вошли, внутри было полутёмно, но не мрачно: по стенам расходился мягкий свет от печки. На полу домотканые дорожки, тёплые, разноцветные. У печи стоял широкий старый стол с резными ножками, а на нём — большой глиняный кувшин, чашки, ягоды в миске, хлеб, накрытый льняным полотном. На стене висела икона, но странная: не из моего мира. Лик был слишком светлый, почти прозрачный, и казался живым.
У дальней стены стояла кровать мальчика — аккуратно заправленная, с серым шерстяным пледом. Рядом — низкая лавка, а на ней деревянная игрушка: вырезанный из берёзы всадник. Дом был простым, но… правильным и живым.
Мама Света дождалась возвращения своего сыночка. Когда мальчик подошел и склонился к матери, она прижала его к себе, поглаживая по голове.
— Я отправила его в соседний мир, — сказала она тихо, но уверенно, глядя на меня так, будто меня она и ждала. — Ко мне пришла во сне высокая, прекрасная женщина, — продолжила Света, прижимая ладонь к груди, будто всё ещё ощущала то прикосновение сна. — Она сказала, что я должна буду послать своего сына туда, где он встретит тебя. Она показала, как это сделать… шаг за шагом.
Она говорила спокойно, как о чём-то естественном, но от её слов по моей коже пробежал холодок — не страх, а предчувствие, что я неслучайно оказалась в этом мире, в этом доме, среди этих людей.
— Твой сын найдёт в том мире девушку, — продолжала Света, будто повторяла слова той незнакомки дословно. — Девушку, которая устроит его в надёжную семью. Её зовут… Анюта.
При этих словах она внимательно посмотрела на меня — проверяя мою реакцию.
— Мальчик не пропадёт, если ты всё сделаешь правильно. Света все сделала правильно.
— Она сказала, — Света провела ладонью по виску, словно всё ещё ощущала прикосновение сна, — что ты придёшь, когда мир будет совсем тонким, на границе ночи и утра. И что тебе придётся вспомнить то, что ты забыла…
Она вздохнула, мягко, но тревожно, — Потому что без твоей памяти — нам всем будет трудно.
Мальчик прижался к ней плечом, а у меня внутри всё перевернулось: и имя, которое она назвала… и уверенность, с которой она говорила обо мне, как о части какого-то заданного пути.
Мальчишка, которого зовут Славик, приглядывался ко мне ещё в лагере. Тогда я не понимала, почему его взгляд был таким внимательным, почти настороженным. Но, как выяснилось, он просто не знал, как ему поступить. Как привести меня в свой мир, как выполнить просьбу матери.
Но случилось то, что случилось: пожар, собаки, волки.
Вихрь событий смёл нас обоих, и в этой сумятице, между страхом и инстинктом, ко мне внезапно вернулась память — как будто кто-то распахнул дверь, за которой я прятала саму себя. И тогда я открыла портал. Не раздумывая. Не понимая, что жду по ту сторону. Просто потому, что знала: так нужно.
Славик бросился за мной, не колеблясь ни секунды, отчаянно желая вернуться к матери.
И вот нас и вынесло сюда, в этот мир. Я пришла туда, где меня ждали, но не туда, где мне хотелось быть.
*****************************************************************************
С Вадимом мы жили в одноэтажном, довольно просторном доме. Спали раздельно, он почти не разговаривал со мной. Вот такая совместная жизнь: рядом, но как будто по разные стороны невидимой стены. А ведь для всех мы муж и жена. Но за закрытой дверью нашего дома молчание, недосказанность, пустота — вот что составляло нашу реальность.
Однажды я поняла, что больше так продолжаться не может, и вызвала его на откровенный разговор.
— Давай уже выясним наши отношения, — сказала я твёрдо, — Скажи всё, что у тебя внутри.
Вадьим… боже, как по-дурацки здесь звучит его имя, — долго молчал. Его глаза скользили по углам комнаты, как будто пытались найти там нужные слова. Я села напротив, в голове крутились вопросы: что он чувствует, что боится сказать, почему, между нами, столько пустоты?
— Я страстно, всем сердцем любил другую девушку…, и она меня, — начал Вадим, голос дрожал, будто каждая фраза давалась ему с усилием. — Но она ещё молода и не могла выбирать мужа.
Он сделал паузу, глядя на меня с неожиданной болью, — И тут… — он сжался в плечах, будто выдавливая каждое слово, — ты называешь моё имя. Это был шок для всех. Ты — пришлая. Ты выбрала меня… и перерезала нить нашей судьбы с Арией. Почему?
В комнате повисла тишина. Каждое слово от Вадьима звучало как удар в самое сердце.
— Потому что в другом мире ты был моей первой любовью. Мы встречались, даже робко целовались. Я мечтала, что наша любовь будет расти вместе с нами и однажды мы создадим семью.