Страница 9 из 39
Спустя какое-то время девушка и лебеди разом поднялись и зашли в церковь. Через отверстие, оставшееся от колокола, я время от времени замечал кого-то из них, когда они перемещались внутри. Скрежет старых скамей говорил о том, что они двигают оставшуюся мебель, хотя зачем – я не понимал.
Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент все стихло, и любопытство взяло верх. Осторожно я прошел по открытому полу башни, просунул голову в потолочный проем, чтобы найти нежданных гостей.
Мои глаза нашли их, спящих, сбившись в кучу. Лебеди лежали вокруг женщины, их расправленные крылья образовывали для нее импровизированное одеяло. Длинные шеи покоили головы на ее неподвижном теле.
Если раньше девушка казалась неземной, то теперь она была почти хрупкой. Длинные черные ресницы резко контрастировали с ее бледной, почти синеватой кожей.
Я не двигался очень долго, лишь впитывая ее нереальную красоту и представляя, каково это – просыпаться рядом. В своем воображении я видел, как утром первыми открываются ее потрясающие аквамариновые глаза, чтобы взглянуть на меня. И я был уверен, что утонул бы в их глубине.
Ее губы слегка дрогнули, и я задумался, что же ей снится. Какие слова они пытаются сформировать. Представив, как эти губы произносят мое имя, я содрогнулся от жгучего желания.
Мой хвост дернулся, и я вдруг вспомнил, где я, кто я и зачем здесь. С ревом агонии я взмыл вверх, прямо сквозь шпиль, проламывая и без того хрупкое дерево. Оно обрушилось бы на девушку и лебедей и разбудило их, если бы мой рев не сделал этого уже раньше. Не то чтобы мне было до этого дело.
Боль в груди грозила разорвать сердце на части. Я никогда не увижу, как эти глаза откроются утром, чтобы взглянуть на меня с изумлением. А если и откроются, то будут полны отвращения.
Я летел все выше и выше. Выше, чем когда-либо. Казалось, крылья несут меня к звездам, пока новый крик – смесь отчаяния, ярости и самой глубокой боли, что я когда-либо испытывал, не вырвался из моей груди.
«Почему?»
В миллионный раз я задавал этот вопрос.
«Почему?»
«Что я сделал, чтобы заслужить такое проклятие от ведьмы?»
Я летел, пока крылья не утратили силы бороться с гравитацией. На какое-то время я завис в воздухе, выше облаков. Церковь, кладбище, пруд казались едва заметными точками внизу.
Сначала медленно, а затем все быстрее я начал падать. Ветер свистел мимо, пока гравитация возвращала мое тело на землю. И на мгновение я подумал, а что, если просто отпустить? Позволить земле притянуть меня и разбить на тысячу неузнаваемых осколков. У меня ничего не осталось. Меня ждала только боль.
Я закрыл глаза.
Ветер выл, скорость стала головокружительной, тело закрутило в спирали. Я различал деревья, пруд, кладбище, церковь. И вдруг передо мной возникло ее лицо, и мои крылья распахнулись, остановив падение. Я был еще не готов умереть или сдаться. Как бы ни было больно. Я хотел увидеть ее снова. Хотел встретиться с ней.
Следующие несколько дней стали самыми изысканно мучительными в моей жизни. Каждую ночь я возвращался к церкви, прятался в почти разрушенной колокольне и наблюдал, как загадочная девушка собирает крапиву, да, именно крапиву. Она росла в изобилии на и вокруг старых могил и надгробий.
Девушка носила с собой большой мешок из мешковины, который кропотливо наполняла, становясь для меня еще более загадочной. Крапива жгла, я знал это по собственному опыту, и не мог понять, зачем в здравом уме ее собирать, и тем более для чего.
Иногда с ней был один или несколько лебедей, которые, если находили еще крапиву, кричали и клевали куст, указывая ей на него. Я ловил себя на одержимости, хотел узнать ее, выяснить, откуда она и что делает здесь.
Три долгих года я ни разу не ждал наступления ночи. Но теперь это было все, о чем я мог думать днем. Я едва мог дождаться, когда солнце наконец скроется, чтобы принять свой драконий облик и шпионить за таинственной девушкой, которая теперь захватила каждую мою мысль.
Глава 5
Элиза
Еще один год, и еще одна церковь.
Прошло уже три года и пять кладбищ. Я закончила пять плащей и усердно работала над шестым. Чтобы успеть, мне нужно было делать больше двух в год.
Иногда в душу закрадывались сомнения. Особенно в те дни, когда пальцы болели от волдырей и жгло от крапивы сильнее всего.
Порой я плакала. В такие моменты братья окружали меня своей любовью, толкали клювами, ласково касались кожи мягкими крыльями, напоминая, ради чего я все делаю. И тогда я с горечью понимала, что их участь куда тяжелее моей. Запертые в телах, что не принадлежали им, полагающиеся на меня, чтобы я спасла их, бессильные сделать хоть что-то для меня… их страдания были в тысячу раз хуже моих.
Иногда я ловила одного или двоих братьев, пытающихся украсть мешок с крапивой, словно говоря мне, что пора остановиться. Но как я могла?
Без слов мы обнимали друг друга, не в силах произнести хоть звук, чтобы выразить чувства, даже сказать «Я люблю тебя».
Но это было. Во всем, что мы делали друг для друга. Когда они грели меня ночами или когда я ткала крапиву в плащ, пока из пальцев шла кровь. Наша любовь была сильнее любого проклятия, и я была полна решимости победить.
Мы переходили с одного кладбища на другое, уходя, когда уже нельзя было найти ни единого стебля крапивы. Зимой или летом – для нас не имело значения. Когда становилось слишком холодно, братья окружали меня, и их теплые тела спасали меня от холода, делая ночи даже уютными.
Они питались тем, что находили у разных водоемов, а я – продавая по одному маминому украшению за раз. Каждый раз мне было больно расставаться с очередной вещью, казалось, будто я отдаю еще одну частицу матери, но в глубине души знала, именно так она хотела бы, чтобы я поступила.
Я действовала осторожно, всегда продавая украшения на выезде из города, чтобы никто не смог найти меня, если решит ограбить. Однажды это почти случилось, но мои братья прогнали мужчину, и после я стала еще осторожнее.
Было тяжело оставить Сказочный Лес и все, что мы знали, внешний мир все еще пугал меня. Первую машину, что я увидела, я испуганно проводила бегством в кусты. Но через три года, казалось, я уже в основном освоилась. Хотя и сейчас мы иногда сталкивались с чем-то новым. Например, дальше по дороге от церкви люди строили целый город. Они использовали машины таких размеров, какие я и представить не могла. Их колеса были выше меня.
Новое кладбище, кроме богатого урожая крапивы, имело еще и заброшенную церковь – отличное место для укрытия.