Страница 8 из 39
Иронично, но свое отсутствие по вечерам я объяснял отцу тем, что хожу на свидания, чтобы найти ту самую, миссис «Правильную». Спустя три года он начал подозревать неладное, и я понял, что эта уловка долго не протянет, если не привести хоть какую-то женщину «для вида».
Но этого я сделать не мог. Я был прикован к стройплощадке. Конечно, можно было бы поехать в Нью-Йорк, где жил отец, но в городе мне бы уже не удалось скрыть свою личность. Даже если бы я идеально рассчитал время и приехал туда ранним утром с первыми лучами солнца, выехать до заката все равно было бы невозможно. И не только из Нью-Йорка, а из любого другого места.
Так что я был заперт здесь.
Монстр, живущий между границами двух мест, которые приняли бы мою инаковость с распростертыми объятиями – двух городков, наполненных такими же, как я. Но я просто был к этому не готов. Во-первых, я не смог бы объясниться с дорогим папашей, а во-вторых… я и сам был не готов.
Поэтому следил за тем, чтобы приходить на работу с первым лучом солнца и уходить до того, как исчезнут последние лучи. Летом было проще, зимой – гораздо труднее. Не раз мне приходилось прерывать горячий спор с Джеком или другим прорабом, потому что кожа начинала зудеть – первый признак превращения.
Я сочинил историю о плохом здоровье, о внезапных приступах тошноты, которые нужно было немедленно унять. Но достаточно было взглянуть на меня, чтобы назвать лжецом, ведь больным я не выглядел. Напротив, я был в лучшей форме, никогда не избегал тяжелой работы и всегда был там, где нужна была помощь на стройке.
К счастью, я был начальником и не обязан был отчитываться, но слухи уже ходили. И я опасался, что времени все меньше. Рано или поздно мой секрет откроется. Я был к этому не готов, но начинал внутренне готовиться.
После долгого полета, а врать не буду, я их любил, обычно находил темное, укромное место, чтобы немного отдохнуть. Я не спал с тех пор, как ведьма наложила на меня заклятие, но мне был необходим отдых, во время которого я впадал в некое подобие медитации. Я продолжал осознавать окружающее, но не полностью. Час или два такого состояния заменяли мне восемь часов сна, и, странно, но этот бонус мне даже нравился. Становишься куда продуктивнее.
Это освобождало мне выходные для работы с документами, разбора почты и заказов, так что в будни я мог полностью отдавать себя стройке.
Одним из моих любимых мест было старое кладбище. Его некогда прекрасная церковь разваливалась, и мой вечно работающий мозг уже прикидывал, сколько стоила бы реставрация здания, которому, судя по архитектуре и датам на сохранившихся надгробиях, было не меньше двухсот лет.
Пруд размером с футбольное поле придавал этому месту особое, притягательное очарование.
Я любил сидеть высоко в колокольне, чей колокол давным-давно провалился сквозь пол и теперь лежал, покрытый паутиной, в подвале. Но сама башня оставалась крепкой. Достаточно глубокой и темной, чтобы скрыть меня от любопытных глаз, при этом позволяя видеть все вокруг.
Вурдалаки любили выходить по ночам в поисках свежевырытой могилы, которой здесь они никогда не находили. В человеческом облике они бы напугали меня до смерти. Какими бы отвратительными и омерзительными они ни были, угрозы для меня они не представляли, так что я оставлял их в покое.
Отстраненно я наблюдал, как один из них держал кость какого-то несчастного животного, должно быть недавно погибшего на кладбище, в то время как остальные жадно его окружили. Они рычали друг на друга безгубыми ртами, с серой кожей, натянутой так сильно, что она едва прикрывала черепа.
Одежда, что на них была или когда-то была, оказалась грязной, рваной и висела на их скелетообразных телах. Каждый позвонок проступал на спине сгорбленного вурдалака с костью в руках.
Мое внимание они удерживали всего несколько секунд. Появлялись они не каждую ночь, но достаточно часто, чтобы стать привычным зрелищем.
Я уже собирался сделать глубокий вдох, готовясь к своему медитативному состоянию, когда до моих сверхчутких ушей донесся самый мелодичный напев, что я когда-либо слышал.
Вурдалаки, всполошившись, разбежались. Кость была забыта, и они скрылись в своих норах.
Большая луна освещала кладбище настолько, что я смог увидеть, как из леса выходит фигура, даже без моего обостренного зрения.
Чешуя на моей спине встала дыбом, когда лунные лучи коснулись серебристых прядей в густых черных волосах, заставив их сверкнуть. Из-за деревьев вышла самая красивая женщина, какую я когда-либо видел. Мой хвост дернулся сам по себе, пока я жадно впитывал ее образ.
Ее волосы доходили до тонкой талии, длинные ноги были скрыты юбкой, волочащейся по лесной подстилке, с грязным и изношенным подолом.
Она двигалась с неземной грацией, от которой у меня перехватило дыхание и сердце пропустило удар. Длинные и стройные руки были обтянуты потрепанной тканью.
Мой хвост снова дернулся, ударившись о деревянную стену башни с приглушенным стуком, который почти не был слышен. Но она, должно быть, услышала, напев оборвался, и ее голова поднялась.
Я отпрянул глубже в тень, будучи уверен, что она меня не видит, но не в силах оторвать взгляд от ее лица в форме сердца. Такая бледная кожа делала ее изумительные аквамариновые глаза еще больше. Вздернутый носик и губы, как бутон розы, красные и полные, чуть не заставили меня броситься к ней, чтобы прижать свои к ее губам. Никогда в жизни я не видел женщины прекраснее.
Она слегка склонила голову, оглядываясь вокруг, и это вернуло мне способность думать. Что она делает здесь? Посреди ночи? На кладбище?
Шорох сверху заставил меня рискнуть и высунуть голову в проем башни. Я моргнул в замешательстве – одиннадцать лебедей скользили по ночному небу. Бледный свет луны освещал белые перья, напоминавшие мне белые пряди в ее волосах.
Один за другим лебеди снижались, пока не приземлились на пруд, почти не издав ни звука.
Загадочная женщина обошла церковь и направилась к воде, словно пересчитывая лебедей.
Желание спуститься к ней и разделить этот невероятный момент было почти невыносимым, и только осознание моего драконьего облика удержало меня на месте.
Лебеди поплыли к берегу, к женщине, которая упала на колени, раскинув руки, чтобы обнять их.
Холодок пробежал по мне, когда я увидел, как лебеди склонились к ней, окружив ее, расправив крылья так, словно обнимали в ответ.
После того как меня превратили в дракона, это было самое странное зрелище, что я видел.