Страница 6 из 39
Ни одна женщина не захочет меня, если я превращаюсь в дракона по ночам. И наоборот, не было в мире женщины, которой я доверил бы такой секрет, у нее было бы слишком много власти надо мной. Чертова ведьма только что приговорила меня к жизни в одиночестве и страхе.
Глава 3
Элиза
Три дня прошло с тех пор, как мы нашли хижину у озера. Братья смогли подстрелить дичь и наловить немного рыбы. Моя обязанность заключалась в поиске ягод и съедобных корней. В целом мы питались неплохо, не так, как в отцовском дворце, но никто не оставался голодным. А лучше всего было то, что наше укрытие оказалось настолько хорошо спрятано, что стражники, все еще разыскивающие нас, проезжали мимо, так и не заметив.
Ночи были холодными, и мы спали, прижавшись друг к другу на гниющих половицах, без одеял и подушек, но тепло наших тел согревало нас.
– Нам надо что-то придумать на зиму, – сказал Джордж, звуча куда взрослее беззаботного мальчишки, каким был всего несколько дней назад. – Нам нужна теплая одежда и одеяла.
– Мы не будем здесь зимовать, – уверенно заявил Каспиан.
– Ах да? И что мы будем делать? Штурмовать замок? – парировал Ричард.
– Именно, мы…
Что бы там ни собирался сказать Каспиан, его прервал большой черный ворон, приземлившийся всего в нескольких шагах от нас.
– Что? – вздрогнул Джордж.
Ворон начал испускать черный дым, который закружился вокруг, разрастаясь, пока не принял человеческую форму.
Констанция!
– Ты! – выкрикнул Каспиан и рванул вперед, чтобы атаковать мачеху.
Она лениво подняла ладонь, и Каспиан отлетел назад, будто наткнулся на невидимую стену.
– Каспиан! – вскрикнула я и поспешила к нему.
Он ошеломленно посмотрел на меня, пытаясь подняться на шатких ногах. Я протянула руку, но он отмахнулся.
– Вот где вы прячетесь, – голос Констанции был все таким же мелодичным и сладким.
Сцепив руки за спиной, она обошла нас кругом, цокая языком.
– И что же мне делать с вами, непослушными детьми?
– Чего ты хочешь? – спросил Ричард, так как Каспиан все еще приходил в себя.
– Всегда хотела одного – убрать вас с дороги, – пропела Констанция.
Ее выражение напоминало учительницу, отчитывающую непослушных учеников.
– Я могла бы просто убить вас, но тогда я стала бы… злой мачехой?
Она рассмеялась в конце.
Волосы на затылке у меня встали дыбом. Я опустилась на колени рядом с Каспианом, а братья сгрудились вокруг нас. Вся бравада Ричарда куда-то исчезла, но его упрямый взгляд продолжал сверлить Констанцию.
– Нет, пожалуй, я повеселюсь с вами.
Она остановилась и снова подняла ладонь, бормоча что-то.
Из ее руки потянулся черный дым, окутывая нас. Меня сковал страх, пальцы вцепились в руку Каспиана, а Уильям закричал и вцепился в меня изо всех сил.
–
Плащ теней, мрак ночной – станьте птицей, страх живой. Перья черны, облик ворон, чтоб обратно путь был стерт
.
С каждым ее словом страх рос, но страх был не за себя, за моих братьев. Моих прекрасных братьев. Мне хотелось обнять их всех в последний раз, показать, как они мне дороги. Казалось, сердце расплавилось, а любовь к ним согревала меня изнутри, растекаясь по всему телу, словно белый покров, обнимающий каждого из них. Я закрыла глаза, сосредоточившись только на этой любви. Все остальное не имело значения.
– Что? – взвизгнула Констанция, вырывая меня из полутранса.
Вокруг раздалось гоготанье. Там, где секунду назад Уильям вцеплялся в меня, теперь белели перья. Длинная шея обвила меня, а из лица… лебедь – прекрасный, белый лебедь – на меня смотрели полные страха, до боли человеческие глаза.
– О, Уильям… – всхлипнула я.
Вслед за этим раздалось злое гоготанье, десять разъяренных лебедей с шумом расправили крылья, вытянули шеи и кинулись на Констанцию. Та расхохоталась, черный дым окутал ее, и, прежде чем братья успели добраться до нее, она снова превратилась в ворона. Взмыв в воздух, даже своим карканьем она умудрилась насмешливо рассмеяться, от чего у меня побежали мурашки.
Пара лебедей попытались подняться и полететь за ней, но едва оторвались от земли на пару футов, как снова приземлились, еще более злые.
Я посмотрела вниз, на Уильяма, прижавшегося ко мне и издававшего жалобные звуки, и на все еще лежащего Каспиана с полными поражения глазами.
– О, мои братья, – разрыдалась я, – мои прекрасные братья.
В ту же секунду они все повернулись, закричали и поспешили ко мне. Я раскинула руки, и они спрятались в моих объятиях. Длинные шеи обвились вокруг моих рук, ног. Клювы мягко толкали меня, а одиннадцать пар до жути человеческих глаз смотрели прямо на меня. И тут я поняла, что сама осталась в человеческом облике, не тронутая проклятием Констанции. Вернее, не совсем не тронутая, мои когда-то черные волосы теперь были в белых прядях. Я не понимала, почему меня пощадили, но печаль за братьев накрыла с новой силой, и я долго, безутешно рыдала в тепле их пернатых тел. Маленькие сердца стучали рядом, напоминая, насколько хрупкими они стали. Теперь защищать их предстояло мне.
– Мы не можем здесь оставаться.
Я вытерла глаза и посмотрела на них, гадая, понимают ли они меня.
Один из лебедей задвигал клювом вверх-вниз, а его светло-голубые глаза подсказали мне, что это Каспиан.
– Ты понимаешь меня, Каспиан. Я знаю, что понимаешь.
Он ответил гоготаньем и снова кивнул.
Громкий крик из глубины леса снова заставил меня вздрогнуть.
– Помогите! Помогите! О, пожалуйста, помогите! – донесся женский голос.
– И что теперь? – пробормотала я, но желание помочь тому, кто звал на помощь, заставило меня вскочить на ноги и броситься туда, откуда доносился зов.
– Мой кот, мой кот, мой бедный Люцифер!
Братья бежали за мной, размахивая крыльями, а их маленькие лапки смешно шлепали по земле. Мне казалось, будто я лечу к берегу озера, где деревья стояли особенно густо.
Увидев ведьму в черном, с зеленой кожей и орлиным носом с бородавкой, я застыла.
«О нет, ведьма, только не снова»,
– пронеслось в голове.
Инстинкт требовал развернуться и бежать прочь, но потом я увидела, на что она указывала – в середине озера, цепляясь за бревно, дрожал черный кот.
Ведьма прыгала на берегу, в панике и смятении.
– Помогите! Помогите!