Проклятый дракон Элизы

Джек уже давно уехал домой, а солнце клонилось к закату, когда я все еще катался на квадроцикле, не готовый завершить день. Я остановился у реки, прикидывая, где построить мост, когда меня заинтересовала тень у деревьев.

Из тени вышла сгорбленная фигура, осторожно оглядываясь. Я прищурился и различил зеленую кожу и орлиный нос на морщинистом старом лице. Я замер. Ведьма.

Должно быть, она пришла из Кричащего Леса.

– Эй, вы, это частная территория! – крикнул я через реку.

– Что?

Она подняла голову и прищурилась в мою сторону.

– Это частная территория! Вам здесь нельзя находиться! – закричал я громче, подъехав квадроциклом ближе к берегу.

Течение реки было не слишком сильным, и шума почти не было, но ведьма, похоже, меня не слышала.

Вдруг из-за деревьев выскочило что-то маленькое, а за ним, словно черт из табакерки, черный кот.

– Люцифер, нет! – закричала ведьма.

Беспомощно мы оба наблюдали, стоя на противоположных берегах, как кот гнался за белкой прямо к крутому берегу. Белка в последний момент прыгнула в сторону, но кот не успел остановиться. На мгновение он зацепился за корень, торчавший из земли, но тот отломился, и с приглушенным всплеском кот упал в быстрое течение.

– Люцифер! – закричала ведьма, бросаясь к берегу, словно собираясь прыгнуть в воду.

– Подождите, нет! – крикнул я, спрыгивая с квадроцикла и бегом устремляясь вниз по своему берегу, не сводя глаз с кота, боровшегося с течением.

Черт, он долго не продержится, хоть поток и не был особенно сильным. Проклиная себя и думая обо всех причинах, почему это плохая идея, я бросился в воду.

Она оказалась холоднее, чем я ожидал, и на секунду оглушила меня. Вывела меня из оцепенения ведьма:

– Сюда, сюда! – крикнула она, показывая рукой и бежа так быстро, как могла.

Что ж, раз уж ввязался, подумал я, и поплыл к другому берегу, позволяя течению нести себя.

Кот успел вцепиться в большой плавающий сук и жалобно мяукал. Мне понадобилось всего несколько гребков, чтобы добраться до него. Я ухватился за ветку и направил нас к противоположному берегу, где ведьма, к моему удивлению, не отставала от нас.

– Передай его мне, – крикнула она, оставаясь подальше от воды.

В глубине памяти всплыло что-то о воде и ведьмах.

Глубина изменилась, и я смог встать на дно. Я протянул руку к коту, который, зашипев, метнулся на мою руку с выпущенными когтями и разодрал мокрую рубашку.

– А-а! – вскрикнул я, инстинктивно тряхнув рукой, пытаясь его стряхнуть.

Из глубоких царапин, оставленных когтями, выступила кровь.

– Не урони его, – приказала ведьма.

– Леди… – выдавил я, не будучи уверенным, можно ли ее так назвать, но все же продолжил выбираться из воды.

– Люцифер, – протянула она руки, и зверь использовал меня как трамплин, оставив царапины на груди, плече и верхней части руки, и метнулся к ведьме.

– Черт, – выругался я, стряхивая руку и глядя на разодранную ткань рубашки и кровь, стекающую вниз.

Ведьма повернулась, чтобы уйти, а я с раздражением уставился ей вслед.

– Серьезно? Даже «спасибо» не скажете?

– Ты ради этого спас Люцифера? Чтобы услышать «спасибо»?

Она повернулась ко мне.

Большие черные глаза уставились прямо в меня, вызывая озноб. Я слышал о жителях Кричащего Леса и Сказочного Леса, видел фотографии и даже короткие видео, но впервые видел одного из них так близко, лицом к лицу.

Это было нереально и пугало на глубинном, животном уровне.

– Ну и? – подстегнула она.

– Нет, мэм, – ответил я, желая оказаться где угодно, только не здесь.

– Тогда почему ты ожидал, что я поблагодарю?

Потому что так принято, крутилось на языке, но я прикусил его.

– Неважно, – сказал я вместо этого. – Всего доброго, мэм.

То, что у нее нет манер, не означало, что я должен забывать о своих.

Но отвести взгляд от нее я не мог, ее черные глаза гипнотизировали, да и повернуться к ней спиной я бы все равно не рискнул.

– Вот тебе тогда благодарность, – сказала она с кривой ухмылкой, от которой волосы на затылке встали дыбом. – В чешуе, в огне, в силе зажгись, этим проклятием смертный в могучего превратись. Крылья взлетят, клыки и когти – облик дракона прими по древнему закону! – пропела она, и у меня по коже побежали мурашки.

Ее проницательный взгляд будто проник в самую душу.

– Лунной силой – драконом в ночи, утренним светом и дневным сиянием – человеком к рассвету. Когда звезды взойдут и день уйдет, вновь станешь драконом, когда ночь начнется.

– Что ты сделала? – выдавил я.

Но она не закончила.

– Из чешуи и пламени – в плоть и кость, из силы дракона – в человеческий облик. Благородным поступком в миг опасности разрушь проклятие, что легло. Верни себе форму, от зверя к человеку, смело развей начатое!

Прежде чем я успел что-то ответить, боль свалила меня на колени, одежда порвалась, а тело словно разрывалось изнутри, будто из него вылезало нечто. Нет – не кто-то, а что-то.

Я смотрел на свои руки, которые поднялись сами собой, соединяясь с чем-то, что выросло у меня на спине, и видел, как кожа превращается в чешую. Зубы ломило, когда они вытягивались в клыки, а ногти становились когтями.

Ведьма превратила меня в дракона!

– Я, блядь, спас тебе кота, – успел сказать я, прежде чем лишился дара речи и моя пасть вытянулась в морду.

В животе разгорался жар. Желание выдохнуть было таким сильным, что я поддался, и с ужасом увидел, как изо рта вырвалось огромное пламя.

– Ты спас моего кота. Взамен я дарю тебе подарок истинной любви. Найди ее, и стань тем человеком, которым должен быть, – сказала ведьма и отвернулась.

На миг мне захотелось выпустить в нее струю огня, поджарив ее и ее чертового кота, но я сдержался. Это ведь не вина кота.

Но я был капитально в дерьме.

Луна стояла высоко в небе, когда я понял, как управлять крыльями, и, шатаясь в полете, перебрался через реку туда, где мой квадроцикл все еще стоял, работая на холостых.

Я пытался вспомнить слова ведьмы:

«Лунной силой – драконом в ночи, утренним светом и дневным сиянием – человеком к рассвету. Когда звезды взойдут и день уйдет, вновь станешь драконом, когда ночь начнется»,

– и надеялся, что это значит хотя бы то, что днем я снова буду нормальным человеком. Если отец узнает, что случилось, он не только уволит меня, но и вычеркнет из семьи, в этом я был уверен.

«Подарок истинной любви, ага»,

– подумал я.