Проклятый дракон Элизы

Одно ее имя уже придавало мне сил. Элиза – я едва не рассмеялся. Какое же оно было подходящее, идеальное. Почему я раньше не догадался? Я перебирал Изабеллу, Элизабет, Элейн, но не Элизу.

Я перестал колотить по двери и услышал взволнованные голоса с другой стороны. Крики, вопли. Что-то происходило.

Я бросился к окнам, и сердце едва не остановилось, когда я увидел свою невесту, бегущую по ступеням веранды в белом платье. Она прижимала к груди свои проклятые мантии из крапивы, а за ней гнались… Нет. Этого не могло быть. Черт. Мой отец и друзья преследовали ее, как дикого зверя. А за ними, подзадоривая, – Люси.

Я схватил кочергу и ударил ею по пуленепробиваемому стеклу – безрезультатно.

– Оставьте ее! – закричал я, зная, что меня никто не услышит.

Элиза бежала прямо к пруду, и я с ужасом понял, что она в ловушке, еще до того, как она сама это поняла.

Нет! Этого не может быть!

Я зарычал от ярости. Сердце бешено колотилось, мышцы наливались силой, пока я колотил по окну и смотрел, как мой отец и друзья хватают Элизу. Ее тщательно и кропотливо сплетенные мантии упали на землю. Лебеди атаковали мужчин, но почти безрезультатно.

Когда я понял, что они собираются столкнуть Элизу в пруд, я сорвался. Тяжелое платье мгновенно потянет ее ко дну. В мутной воде она исчезнет из виду за секунды. Она утонет.

Моя драгоценная, чудесная невеста. Любовь всей моей жизни. Единственная женщина, которая никогда не сделала ничего дурного, которая была нежной, любящей и щедрой.

Я зарычал снова, и почувствовал, как под кожей что-то шевелится. Точно так же, как с наступлением темноты, когда мое тело превращается в дракона. Да!

Я уже ощущал, как проступают чешуйки. Адреналин бурлил в крови.

Все увидят меня в облике дракона, отец, друзья, но мне было все равно. В тот момент имело значение только одно – именно дракон сможет спасти мою возлюбленную.

С новым ревом дракон вырвался наружу. Пар вырвался из ноздрей, огонь заполнил легкие, когда я глубоко вдохнул, чтобы направить поток на окно и прутья за ним.

Понадобилось всего несколько секунд, стекло расплавилось вместе с прутьями. Не думая о том, что режу кожу о края, я протиснулся вперед и наружу. Я едва помещался, и кое-какие кирпичи вывалились. Я снова зарычал и расправил крылья, как только выбрался. Взмыв в воздух, я устремился вниз, к отцу и друзьям, державшим Элизу, чувствуя себя ангелом мщения.

– О боже, – закричала моя тетя Тесс и врезалась в мою кузину Сьюзан.

Все больше глаз поднималось к небу, раздавались все новые крики, и даже лебеди прекратили атаки.

Руки отпустили Элизу, и она, пошатываясь, рванулась к своим мантиям из крапивы.

Я завис в нескольких футах над парком, прямо над головами отца и друзей, которые сгрудились в круг, готовые к бою, в то время как большинство гостей либо прятались под столами, либо бросились в дом.

Люси стояла, вросшая в землю, глядя на меня исподлобья злобным взглядом.

– Грязный ублюдок. Ты останешься в этом облике отныне и вовеки, слышишь меня? Я проклинаю тебя. Проклинаю!

Ее облик изменился, превратившись в другую женщину – красивую женщину. Но ее красота была так же жестока, как и искаженное злобой лицо.

– В чешуе могучей и с крылом в полет, с дыханьем огненным во вечный срок. Древним проклятьем судьба сплетена, из мужа в дракона, и не быть иным никогда. Чешуя и коготь ступают во тьме, и чешуйчатая участь вовеки тебе. Разбей заклятье, не в силах смертный, драконий облик твоя участь вечная.

– Нет! – раздался громкий голос, и все взгляды устремились на ту самую зеленую ведьму, что и наложила на меня проклятие в первую очередь.

Я взревел от ярости.

– Он мой, чтобы проклинать, и только мой. Ты не можешь проклясть уже проклятого, – крикнула она другой женщине.

– Чешуя и пламя, в плоть и кость, из драконьей мощи в людской облик вновь. Благородным делом, в беде найденным, сломай проклятье, что вокруг нависло. Верни облик свой, от зверя к человеку, смелостью развей начатое! – повторила она те же слова, что дала мне так давно.

– Вернись в свой истинный облик, Эдвард, – произнесла она, – ибо ты прошел свое испытание. Ты проявил истинную храбрость – был готов показаться всем, кто важен для тебя, чтобы спасти женщину, которую любишь. Это был поистине бескорыстный поступок, и ты будешь за него вознагражден.

Мои крылья втянулись, превращаясь в руки, и я рухнул с нескольких футов на землю, где, немного ошеломленный, уставился на зеленую ведьму.

– Эдвард! – воскликнул мой отец в шоке.

– Эдвард! – закричала Элиза, бросая свои крапивные мантии по обе стороны, на одиннадцать лебедей, что окружали ее, и в то же время бежала ко мне с широкой улыбкой на губах.

– Она говорит, – изумленно воскликнул Шон.

Да! Она сказала мое имя, и оно никогда не звучало лучше, чем из ее уст.

– Эдвард.

Она влетела в мои объятия, всхлипывая и смеясь одновременно.

– Элиза.

Я прижал ее к себе, чувствуя сильный стук ее сердца, и был счастливее, чем когда-либо.

– Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, что… – это был не голос моего отца, что вырвал меня из этого мгновения счастья, а то, как он оборвался на полуслове.

Я поднял взгляд, и остолбенел, увидев лебедей Элизы.

Один за другим они сбрасывали с себя мантии, что она набросила на них, и из-под них появлялись молодые, статные мужчины. У всех такие же черно-белые волосы, как у моей Элизы.

С криком Элиза вырвалась из моих рук и бросилась к ним.

– Каспиан! Уильям! Ричард! – уловил я лишь эти имена, прежде чем остальные слова растворились в рыданиях, когда все двенадцать обняли друг друга.

– Вот, тебе, наверное, стоит… прикрыться.

Генри подошел ко мне и протянул свой пиджак, чтобы я накинул его на бедра. Молодые люди, также обнаженные, схватили скатерти, чтобы прикрыться, прежде чем снова обнять мою невесту.

Что, черт возьми, здесь произошло?

– Что, черт возьми, происходит? – озвучил мои мысли мой отец.

Краем глаза я заметил Люси, которая больше не выглядела как Люси, пытающуюся незаметно ускользнуть.

– Постой! – окликнул я. – Нам нужно, чтобы ты кое-что объяснила.

– Стоять! – приказала зеленая ведьма, и Люси замерла на месте.

Элиза и мужчины разомкнули объятия, и я понял, что не все из них были мужчинами – некоторые были подростками, а кое-кто и совсем мальчишками.

– Констанция! – крикнул один из старших, на вид примерно моего возраста.