Проклятый дракон Элизы

Во всех своих мечтах я всегда напоминала себе, что они уже не будут выглядеть так, как раньше. Уильяму было три года, когда Констанция нас прокляла, и теперь ему было бы семь, а когда чары спадут – девять. То же и с Каспианом, которому было двадцать – на пороге взрослой жизни. Тогда ему будет двадцать шесть.

Глаза наполнились слезами от тоски увидеть их такими, какими они были, а не в обличье лебедей. Боль грозила поглотить меня. Я хотела обнять их, поговорить с ними.

Я гадала, о чем они думают, как воспринимают свою судьбу. Скорбят ли они о потерянных годах? Счастливы ли они?

«Господи, прошу Тебя, пусть они будут счастливы – хотя бы по-своему».

Глава 16

Эдвард

Мой отец через два дня, довольный ходом строительства своего города и даже одобрив название «Лебединый Город». Хотя, как он признался перед тем, как подняться на борт вертолета, он все же не отказался бы от того, чтобы попробовать одного из лебедей моей принцессы на ужин.

От одной этой мысли у меня сжалось в животе. Дело было не в самом факте поедания лебедя, в детстве я пробовал всевозможные «экзотические» блюда, а в том, что речь шла об одном из них. В моем сознании это было равноценно поеданию человека, хоть я и не мог объяснить, почему так считал.

– Невеста у тебя мне нравится, и, знаешь, есть что-то в женщине, которая не может разговаривать, да?

Отец толкнул меня в бок, а я с трудом сдержал резкий ответ. Я бы многое отдал, чтобы хоть раз услышать от нее «Я тебя люблю». Но это был мой отец. Для него женщины всегда имели значение лишь как матери наследников или как развлечение.

– Увидимся на свадьбе, – ответил я.

– Что бы это за свадьба ни была, – покачал он головой. – Но точно не официальная, если ты даже ее имени не знаешь, – цокнул он языком.

Его это явно беспокоило. И раздражало меня то, что в этом мы с ним были согласны.

Как бы я этого ни ненавидел, он был прав. Наш брак не будет официальным. Мы собирались провести церемонию во дворе, в кругу нескольких друзей и родственников, и, конечно, лебедей. Но никакой человек, сколько бы у нас ни было денег, не мог сделать этот брак законным, если только мы не раздобудем фальшивые документы для моей невесты.

– Обязательно оформи ребенка на себя, когда он родится, – напомнил отец, уже ставя ногу на подножку вертолета.

– Ребенка?

– Я не идиот. Эта женщина беременна. Ребенок твой, я надеюсь?

– Да.

– Тогда смотри, чтобы все было оформлено, – бросил он уже через плечо, поднимаясь на борт.

Я не хотел придавать его словам значения. Правда, он имел в виду совсем не то, о чем думал я, но все же был в чем-то прав. Мое имя будет в свидетельстве о рождении ребенка, а вот ее…

Мне нужно было поговорить с ней.

Она была в своей прежней комнате, работала над очередным плащом из крапивы, в плотных перчатках, защищающих кожу, так погруженная в дело, что не услышала, как я вошел. Но и не вздрогнула, когда я сел рядом.

– Нам нужно поговорить.

Она подняла взгляд и отложила шитье, полностью сосредоточившись на мне. Одно из качеств, за которые я ее обожал, что бы она ни делала, она отдавала этому себя целиком.

Я взял ее руки и снял перчатки. Несмотря на защиту, на кончиках пальцев были красные волдыри. Я поцеловал их.

– Хотел бы я знать, зачем ты так издеваешься над собой.

Ее рука коснулась моей щеки.

– Но это не то, о чем я хотел поговорить.

Мы переплели пальцы.

– Нам нужно придумать тебе имя. Есть агентство, которое помогает переселенцам из Сказочного Леса оформить документы. Но для этого тебе нужно имя. Я знаю, ты не можешь назвать свое, но придется выбрать другое – для бумаг.

В ее глазах выступили слезы, и мне было ненавистно, что я заставляю ее через это проходить.

– Пойми, я все понимаю… но нужно подумать о нашем сыне или дочери. Тебе нужно имя, принцесса.

Она прижала наши сплетенные руки к своему животу. Меня переполнило счастье от одной мысли, что внутри нее растет наш ребенок.

Она подняла два пальца, и я нахмурился, пытаясь понять.

– Двойня? Думаешь, у нас будет двойня? – наконец дошло до меня.

Она тихо рассмеялась и пожала плечами, а во мне взметнулась буря эмоций.

– Нам все равно нужно к врачу, – напомнил я.

Мы и так планировали, но приезд отца сбил планы.

– Я заплачу за оформление, поэтому с именем можно не спешить, но к свадьбе и родам оно будет нужно.

Снова покачав головой, она подняла два пальца.

– Не понимаю, – я начинал раздражаться.

Знал, что она умеет читать, не раз видел, как она в библиотеке погружалась в книги. Значит, наверняка умеет и писать. Так почему же она никогда не возьмет ручку и не напишет, что хочет мне сказать, а все время играет в шарады? Это сводило с ума.

Одна из ее загадок.

Я снова напомнил себе, что люблю ее такой, какая она есть. Я знал, что она честная, добрая, что она любит меня, но эта тайна, окутывающая ее, постепенно расшатывала мое самообладание.

Она показала на мои часы и сделала круговое движение руками.

– Время? – уточнил я.

Она кивнула и снова показала два пальца.

– Два часа?

Она покачала головой.

– Два дня?

Снова «нет».

Я перебирал варианты.

– Два года? – наконец спросил я.

Она кивнула.

– Ты назовешь мне свое имя через два года? – переспросил я, уже раздраженно.

Кивок.

– Почему два года? – потребовал я.

Ее глаза умоляли.

– Оставить это? – выдохнул я.

Очередной кивок.

– Ладно!

Она взяла мои руки и прижала их к своей груди.

– Я знаю, что ты меня любишь, – сказал я. – И никогда в этом не усомнюсь, но… я мужчина.

Я попытался улыбнуться, но вышло сухо.

– Что бы тебя ни мучило, что бы ты ни делала – я хочу помочь. Хочу сделать так, чтобы было легче. Я должен защищать тебя. Для этого я здесь. Но я не смогу, если ты не…

Она наклонилась и закрыла мне рот поцелуем, эффективно поставив точку в этом разговоре.



Два дня спустя мы сидели в кабинете врача, ожидая, когда он войдет и сообщит результаты после нескольких анализов и забора крови у будущей матери моего ребенка.

– Ну что ж, поздравляю, вы были правы, вы ждете ребенка, – сияя, объявила доктор Вайлер.

– Спасибо, – ответил я, сжимая руку своей невесты.

– Один вопрос – в чьей-то из ваших семей рождались близнецы?

– Близнецы или двойня? – переспросил я, ошеломленный, и сердце пропустило удар, ведь это уже второй раз за последние дни, когда я слышал эти слова.