Проклятый дракон Элизы

Улыбка Джеральда слегка потускнела, а взгляд стал холоднее. Но он, кажется, спохватился, погладил мою руку.

– Думаю, у каждого должны быть свои недостатки, – наконец отпустил он. – Очень рад встрече, принцесса.

Он подмигнул.

После этого я была как бы отослана в сторону, потому что он повернулся к Эдварду.

– Есть что-нибудь выпить для старика после долгого перелета?

Я пошла за ними в библиотеку наверху, где осталась незаметной на стуле, отказавшись от напитка, и наблюдала за взаимодействием отца и сына.

– Завтра утром я хотел бы осмотреть город и посмотреть, куда уходит все мое состояние, – сказал Джералд, оглядывая обстановку.

Я вспомнила, что Эдвард говорил, он здесь раньше не бывал.

– Конечно, все запланировано. Хочешь осмотреть дом прямо сейчас? – предложил Эдвард.

Джералд отмахнулся.

– Я в своей жизни видел достаточно домов. Этот вполне подойдет на те несколько дней, что я здесь пробуду.

Он подошел к окну и посмотрел во двор.

– Неплохо.

«Неплохо» – явно не то слово, которым я бы описала наш задний двор, который даже для моих избалованных вкусов выглядел впечатляюще.

– Бассейн мог бы быть и побольше, но… это что, пруд? Вот удачное решение.

Джеральд слегка повернулся к Эдварду, одобрительно поджав губы.

– И у тебя… лебеди?

Джеральд подошел ближе к окну, поставив стакан.

– Господи, да это они и есть. Я уже сто лет не ел лебедятину. Где у тебя ружье?

С тихим возгласом я вскочила со стула, готовая защищать своих братьев.

– Он просто шутит, – сказал мне Эдвард. – Правда, пап?

Последние слова прозвучали шипяще.

С недоумением Джеральд снова посмотрел на меня.

– Они твои, я так понимаю?

Я кивнула, сжимая руки, чтобы не кинуться на него. Стрелять в лебедей?!

– Не позволишь ли старику по старой памяти…

Но мой взгляд, видимо, все сказал.

– Ну, значит, нет. Жаль.

Он протянул стакан, чтобы Эдвард снова его наполнил, и вернулся к наблюдению за моими беспечными братьями, плескавшимися в воде.

– Впрочем, они и правда симпатичные.

Наше первое знакомство пошло под откос с этого момента. Джеральд не был откровенно груб, но и не сдерживался в высказывании своего мнения. От моего гардероба, в котором не было дорогих марок, хотя я считала, что он и так достаточно дорогой, до картины на стене, которую, по его мнению, стоило заменить на работу какого-то известного художника из Нью-Йорка.

– Нужно диверсифицировать инвестиции, – читал лекцию Джералд позже, после ужина.

– Я так и делаю. Эта картина от Май Лин. Я заплатил за нее сущие гроши. Через несколько лет она утроится в цене, – спокойно ответил Эдвард, без хвастовства или наставлений.

Джеральд поднял бокал в тосте сыну и осушил его одним глотком.

– Ну что, какие планы на вечер? Есть тут приличные пабы или клубы? Я бы не прочь познакомиться с местными влиятельными жителями.

– Боюсь, на этот счет тебе придется развлекать себя самому.

Эдвард протянул мне руку.

– Мне нужно встать рано, чтобы поехать в Уилмингтон и купить кое-какие материалы для стройки.

– Пошли Джека или кого-нибудь другого, – предложил Джеральд.

– К сожалению, это невозможно. У Джека семейные дела, а всем остальным я не доверю – потратят на лишнее. Не волнуйся, я вернусь вовремя к нашему туру. Спокойной ночи.

Эдвард вывел меня из комнаты, прежде чем отец успел возразить, и мы шумно поднялись по лестнице.

– Сегодня я не смогу взять тебя с собой.

Эдвард уткнулся носом в мою шею, когда мы дошли до его спальни.

Точнее, нашей – для вида. На самом деле в ней никто не спал. Эдвард уходил из особняка, а я с братьями либо сопровождала его, либо ночевала в комнате, которую он изначально нам выделил. Утром мы с Эдвардом слегка мяли его постель, чтобы выглядело, будто он спал здесь, а горничная потом ее застилала.

Все мои вещи давно были перевезены в апартаменты Эдварда, но я не любила спать одна в его кровати, поэтому тайком перебиралась к братьям, а утром сама застилала постель.

Не идеально, но когда жизнь вообще бывает идеальной? Я была куда счастливее, чем когда-либо могла подумать после проклятия мачехи, и если такой была цена нашего счастья, я была готова ее платить.

– Вернусь утром, – пообещал Эдвард, целуя меня в губы.

«Буду ждать тебя здесь»,

– пообещала я взглядом.

– Если столкнешься с моим отцом, просто игнорируй его грубость, он такой, какой есть.

«Я буду любить его, потому что он твой отец».

– Я люблю тебя.

Эдвард снова поцеловал меня.

Я показала наш особый знак – коснулась себя носа, нарисовала в воздухе над его грудью сердце – люблю, и слегка ткнула его в нос указательным пальцем – тебя.

Проводила его взглядом, пока он не спустился с балкона и, крадучись, не скрылся в кустах, словно спецназовец. Готовясь к приезду отца, он припарковал грузовик подальше от дома. Я дождалась, пока не услышала приглушенный звук мотора, возвестивший о его отъезде.

Сердце, как всегда, потяжелело, когда он уезжал ночью один. Я уже скучала, но так было безопаснее. Если отец решит его поискать вечером или ночью, я смогу придумать оправдание – сказать, что Эдвард нездоров, в душе или еще что-то.

По этой причине сегодня и в последующие ночи, пока Джеральд здесь, я действительно буду спать в его постели. Мне не нравилось оставаться одной, но я не хотела звать братьев в спальню Эдварда. Как бы глупо ни звучало, но я хотела сохранить некоторые границы. К тому же гостевая комната, в которой мы жили с момента приезда, превратилась в рай для лебедей. Я не знаю, где Мари раздобыла все это, но каким-то чудом появилось одиннадцать маленьких кроваток, идеально подходящих моим братьям.

Одиннадцать серебряных мисок всегда были полны свежей воды, везде валялись мячики, пищащие игрушки, палочки и прочие забавы для животных, терпеливо ждущие внимания братьев. Я была поражена, когда впервые увидела, как они действительно играют с ними. Их любимым был футбольный мяч, который обычно оставался на улице. Я невольно мечтала о будущем, когда братья снова станут собой, крепкими молодыми мужчинами, и улыбалась, представляя, как Мари будет их тогда баловать.