Проклятый дракон Элизы

Я вздохнул. И знал, что все к этому и придет, но не мог бесконечно удерживать его от приезда, особенно после того, как родится его внук или внучка. Проблема была в том, что я не знал, как скрыть от него другой свой секрет. Тот самый, из-за которого он точно лишил бы меня наследства, даже если пришлось бы отдать все свое состояние на благотворительность.

Моя принцесса положила руку мне на плечо и слегка сжала его. Мы уже обсуждали, что он может приехать, и придумывали разные планы, чтобы он не узнал, чем я занимаюсь по ночам. Это будет непросто, но необходимо.

Один из лебедей толкнул меня в ногу чуть сильнее, чем обычно, и я едва не свалился.

– Ай, за что это?

Он каркнул, и моя принцесса рассмеялась. Она сняла кольцо с пальца и положила его на ладонь. Протянув руку, она зашагала взад-вперед по библиотеке.

Я недоуменно смотрел на нее.

– Он хочет быть держателем колец?

Она кивнула, довольная, что я понял ее пантомиму. Я покачал головой.

– Ни за что.

Лебедь снова клюнул меня.

– Ай, я же сказал – нет.

Я отступил в сторону, но он последовал за мной, угрожающе двигая клювом взад-вперед.

– Эй, помощь не помешает, – обратился я к девушке, которая владела моим сердцем, но она только смеялась, надевая кольцо обратно на палец.

– Шантажист пернатый, бандит. Нет!

Я запрыгал вокруг мягкого кресла, хватаясь за него, чтобы лебедь не клюнул меня.

Тем временем женщина, которая должна была любить и чтить меня, согнулась пополам от смеха так сильно, что держалась за бока.

– Ладно, дай мне обдумать, – наконец уступил я, и лебедь отдернул голову.

Я уставился на него, но он только уставился в ответ, вызывающе, будто смей только отказать ему еще раз.

В день, когда я сделал предложение своей принцессе, я понял, что ее лебеди – не просто питомцы или животные. Я и раньше это подозревал, глядя на их странные глаза, но именно в тот день они проявили ум, каким ни одно животное обладать не может.

Мы вернулись домой, и она сразу бросилась к пруду, где лебеди обычно собирались вместе. Без всякой помпы она запрыгала на месте, показывая на свой палец и смеясь. Она выглядела такой милой, что я замер, наблюдая за ней, как влюбленный дурак.

Трудно было поверить, насколько сильно и глубоко я ее любил. Ее радость была такой чистой и заразительной, что мне самому хотелось запрыгать.

Лебеди вышли из воды, переваливаясь, подошли к ней и начали разглядывать кольцо точно так же, как это сделали бы друзья, бросая на меня то любопытные, то предупреждающие взгляды.

Тот, который был ранен год назад, начал угрожающе приближаться ко мне, но она схватила его за шею и дернула назад, под громкие протесты. То, как он продолжал смотреть на меня, даже когда она тащила его обратно, почему-то вызвало у меня ассоциацию с сердитым отцом или братом.

В следующие несколько дней я забыл об этом случае, но теперь, когда другой лебедь загнал меня в угол и потребовал быть держателем колец, я вспомнил.

– Эм, нам стоит поговорить о чем-то другом, – сказал я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

Я провел рукой по волосам.

– Пока мой отец будет здесь… есть ли способ сказать твоим… лебедям, чтобы они вели себя потише и… по-лебединому?

Она кивнула и хихикнула. Но мне показалось, что нужно настоять на своем.

– Я же говорил тебе, что мой отец лишит меня наследства, если узнает, что на мне лежит проклятие, да?

Я дождался, когда ее выражение станет серьезнее, и, хоть мне и было неприятно видеть, как опустились ее прекрасные губы, она должна была понять, какой человек мой отец.

– Поверь, когда встанет выбор между тобой и им или моим наследством, я всегда выберу тебя. У меня достаточно собственных денег, чтобы мы жили в комфорте. Я не хочу его обманывать, но я люблю своего отца и предпочел бы скрыть от него то, что ему неприятно.

Ее лицо, как всегда, легко читалось:

«Все в порядке. Он такой, какой есть, и мы с ним справимся, но я бы не хотела большого скандала до свадьбы. Было бы здорово сыграть ее здесь».

Она указала от меня на лебедя, который все еще стоял и смотрел на меня.

– Что? – спросил я.

Она снова указала и сделала движения губами.

– Ты хочешь, чтобы я им сказал? – недоверчиво уточнил я.

Она кивнула с одной из своих улыбок.

– Ладно, скажу, – смирился я с тем, что выставлю себя дураком, но, честно говоря, когда мы позже сидели у пруда, и все одиннадцать лебедей собрались вокруг нас, слушая, как я говорю… я готов поклясться, что они меня поняли.

Глава 15

Элиза

Джеральд Сеймор прибыл на вертолете всего три дня спустя. Машина с грохотом села прямо перед особняком, поднимая пыль, листья и гравий во все стороны. Мне пришлось заслонить лицо, чтобы не получить разобранное лицо.

Едва гигантская летающая машина коснулась земли, как двери открылись, и вышел крупный мужчина. Я бы узнала его в любом случае, даже если бы мне не сказали, что приедет отец Эдварда. Сходство было поразительным.

Для мужчины за пятьдесят он был в хорошей форме, чуть массивнее Эдварда, с проседью в волосах и густой бородой – единственная заметная разница между ними.

Эдвард был на пару дюймов выше, но в целом отец и сын могли бы сойти за клонов, различающихся лишь на несколько лет.

Я ждала у больших двустворчатых дверей, пока мужчины поднимались ко входу, а вертолет снова поднялся, обдав их сзади и меня спереди дождем из мелких «снарядов».

Эдвард жестом велел мне зайти внутрь, и я не колебалась, рада уйти из зоны опасности.

Джеральд закрыл за собой дверь и повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, и на тонких губах появилась улыбка. Гораздо более тонкая, чем у Эдварда, заметила я.

– Ну, теперь я понимаю.

Джеральд хлопнул Эдварда по плечу.

– Она красавица, сынок.

Я сделала несколько шагов вперед, чтобы поприветствовать его, протянув руку, как я узнала, здесь принято.

– Очень приятно познакомиться, мисс…

Джералд взял мою руку и накрыл наши руки своей другой.

Его прикосновение нельзя было назвать неприятным, но для меня оно было слишком уж интимным.

– Я называю ее «принцессой», – вставил Эдвард с чуть виноватым выражением.

Ему было неприятно, что он не знает моего имени. Сегодня утром он устроил целую атаку именами, отчего я чуть не упала со смеху – Хедвиг, Гертруда, Мод, Матильда – и это лишь некоторые из них.

– Она не может говорить, – добавил Эдвард.