Страница 23 из 39
Он изменил и мою жизнь. О, сколько всего я хотела сказать, сколько слов вертелось в голове, умоляя вырваться с языка… но я не знала, остался ли у меня вообще голос.
Теряешь ли его, если столько лет не произносишь ни слова?
– Знаешь, чего я хочу больше всего на свете? – спросил он.
Я склонила голову и ждала, что он скажет.
– Я хочу лечь с тобой вечером в постель, заняться с тобой нежной любовью и проснуться утром с твоей головой у себя на груди, – признался он.
Слезы навернулись мне на глаза. Такое простое желание, на самом деле.
Я взяла его руку, раскрыла ладонь и прижалась к ней лицом. Поцеловала.
– Да, и я тоже, – вздохнул он мечтательно. – Мне так жаль, что я не могу тебе этого дать.
Я погрозила ему пальцем перед лицом, пытаясь выглядеть строгой. Указала на себя и нарочито широко улыбнулась – я счастлива, очень счастлива.
Он притянул меня к груди.
– Боже, ты довольствуешься таким малым. Я не знаю, что сделал, чтобы заслужить тебя в своей жизни, но я благодарен за это. За каждую секунду.
Внутри живота у меня все затрепетало, словно оживая. Я чувствовала к нему то же самое и всем сердцем желала сказать это. Вместо этого мне оставалось только наклониться и поцеловать его, надеясь, что мои губы и язык скажут то, чего я не могу.
– Ах, принцесса, ты заставляешь меня чувствовать себя живым, – простонал он, его руки ласкали меня по бедрам, скользили вверх по спине и обратно.
Но у меня было кое-что, что я могла ему подарить. То, чем я давно хотела с ним поделиться, но не была уверена, как он это воспримет. Однако этот момент казался идеальным.
Неуверенно и слегка дрожа, я взяла одну его руку и положила себе на живот, потом прижала руки к груди, словно укачивая ребенка, и затаила дыхание, чувствуя, как сердце бешено колотится, в ожидании его реакции.
Его выражение сменилось от любопытного, к озадаченному, а затем – к изумленному.
– Ты хочешь сказать то, что я думаю?
Я прикусила нижнюю губу и кивнула, внимательно наблюдая за ним и молясь, чтобы я не ошиблась, и он сейчас не выгнал нас.
Но я должна была знать его лучше, потому что черты его лица наполнились восторгом.
– Ты носишь моего ребенка?
Я чуть склонила голову и с мягкой улыбкой показала пальцем от него к себе.
Он расплылся в улыбке до ушей.
– Прости, нашего ребенка.
Эдвард сжал меня в объятиях.
– О, моя принцесса, ты делаешь меня таким счастливым.
Я обожала, когда он называл меня своей принцессой.
Мои руки обвили его шею, и мы снова поцеловались – глубоко и нежно.
– Подожди, – он порылся в задних карманах, – я давно хотел это сделать, но ждал подходящего момента… Подожди…
Он достал маленькую коробочку из черного бархата, и мое сердце громко ударило в груди.
– Мне следовало сделать это еще до того, как мы… ну… ты понимаешь… впервые занялись любовью.
Его свободная рука скользнула за шею, и он потер ее так, как я уже знала, он всегда делал так, когда был неуверен.
– Я толком не знаю, кто ты, даже имени твоего не знаю, – он улыбнулся чуть смущенно, – но почему-то ты напоминаешь мне прекрасную фею-принцессу, эту… леди. Леди, которая должна была выйти замуж до того, как… до того, как мы… эм…
Мне стало его жаль, и я осторожно взяла коробочку из его руки, прижала к груди и широко улыбнулась ему. На кончике языка вертелось так много слов:
«Ты прав. Я и есть принцесса. Нет, это не важно. Я люблю тебя. Я счастлива в любом случае».
Но ни одно слово не сорвалось. Вместо этого я снова поцеловала его.
– Ладно, посмотри, – сказал он, когда мы чуть отстранились спустя какое-то время.
Я осторожно открыла черную коробочку, и мое сердце снова пропустило удар.
Внутри лежало самое красивое кольцо, какое я когда-либо видела. Белое золото или платина, проволока такая тонкая, что, казалось, с ней невозможно работать, была сплетена в изящные листочки, напоминающие крапиву – он, должно быть, считал ее дорогой мне, раз я собирала ее. Еще одно доказательство того, каким внимательным он был.
Листья крапивы переплетались, словно удерживая очень крупный, безупречно ограненный алмаз в центре. Я едва осмелилась коснуться его, он выглядел таким хрупким.
– Оно напомнило мне тебя, – выдохнул Эдвард, беря кольцо из коробочки, – такое же на вид хрупкое, но при этом сильное и несокрушимое. Ювелир, конечно, удивился, когда я попросил сделать листья в виде крапивы, но…
Эдвард пожал плечами, и мое сердце потеплело от этого невероятного мужчины.
Кольцо казалось еще более хрупким в его пальцах, но когда он взял мою руку и надел его на палец, оно оказалось крепче, чем выглядело.
– Ты сделаешь мне честь стать моей женой? – спросил он, задержав кольцо на полпути.
Я с радостным возбуждением закивала, чувствуя, как по всему телу разливается головокружение.
Глава 14
Эдвард
Оказалось, что сделать предложение – еще легко. Кто бы мог подумать, что почти невозможно жениться на человеке, если не знаешь его имени?
Красные флажки замаячили повсюду, больше всего, со стороны моего отца, того самого, который давил на меня, требуя продолжать наш род.
– Мне нужно сначала с ней познакомиться, – заявил он.
– Это в планах, но я хочу, чтобы ты знал сразу – что бы ты ни сказал, я на ней женюсь.
– Ты даже, черт возьми, не знаешь ее имени, – заорал он в телефон.
Я бросил виноватый взгляд на свою принцессу. Надо было догадаться, что мой отец не воспримет новость спокойно, и звонить ему, когда ее не будет рядом.
Но она только улыбнулась, словно вовсе не была удивлена. Учитывая то, что я рассказывал ей о нем, вероятно, так и было. Все равно мне было за него неловко.
– Для меня это не имеет значения, – хладнокровно ответил я.
– Ну, для тебя это будет иметь значение, когда я лишу тебя наследства, – пригрозил он.
Теперь моя принцесса посмотрела на меня встревоженно. Я отмахнулся от ее беспокойства.
– Ты не сможешь меня лишить наследства. Я твой единственный наследник, а ты ненавидишь благотворительные организации даже больше, чем мысль о том, что я женюсь на женщине, имени которой не знаю, – заметил я.
Молчание на том конце было красноречивым, но длилось недолго.
– Я буду там завтра, чтобы познакомиться со своей будущей невесткой.