Страница 22 из 39
Она все еще тяжело дышала, когда я поднял ее на руки. Напоминая себе, что она девственница и заслуживает, чтобы ее первый раз был в постели, я понес ее по, к счастью, пустому коридору в единственную гостевую спальню на первом этаже, не желая рисковать столкнуться с кем-то, если понесу ее к себе.
Ее сердце колотилось, тело все еще утопало в послевкусии оргазма. Невероятная гордость наполнила мою грудь от осознания, что именно я открыл для нее наслаждение сексом.
С благоговением я уложил ее на кровать. Она вздрогнула под моими руками, когда я снял ее пояс с подвязками и чулки. Затем я поспешно стянул с себя брюки, и мой член пружинисто встал, длинный и твердый, упираясь в живот. Очарованный видом ее тела, я забрался между ее широко раскрытых ног.
– Ты готова?
Ее затуманенные глаза внимательно посмотрели на меня. Почти незаметный кивок дал мне разрешение, и я подвел свой ствол к ее входу.
– Может быть больно.
В ответ ее бедра поднялись мне навстречу. Уже не в силах сдерживаться, я закрыл глаза и медленно вошел в нее. Она была узкая, но влажная. Ее стеночки принимали меня все глубже, пока я не наткнулся на преграду. Я собрался, открыл глаза и осторожно протолкнулся сквозь нее.
Она прикусила губы, и я замер, давая ей время привыкнуть к моему присутствию в ее самых интимных местах, прежде чем продвинулся чуть глубже. Внимательно наблюдая за ней на случай малейшего дискомфорта, я продвигался дальше.
Из ее груди вырвался протяжный звук. Ее руки поднялись к моим бицепсам, пальцы вцепились в меня, и она медленно начала поднимать и опускать бедра, принимая меня, пока я не вошел в нее полностью.
Я отстранился и снова вошел. Отстранился, и снова вошел. Она резко втянула воздух сквозь губы, легкая улыбка скользнула по их краям, а ее большие глаза не отрывались от меня.
Я пытался быть медленным и осторожным, но это было почти невозможно. Мои яйца напряглись, готовые выплеснуть семя в ее теплую глубину. Она приближалась к оргазму, и я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы болью оттянуть свой оргазм.
Это было тяжело, но когда я почувствовал ее разрядку, ее стенки, сжимающие мой член, пульсирующие вокруг него, все окупилось. С ревом я позволил своим яйцам выплеснуть семя в ее жаждущее лоно.
Она вцепилась в меня, тяжело дыша, пока из ее груди вырывались тихие, тянущиеся звуки, а я крепко держал ее, целуя ту часть лица, до которой мог дотянуться, сам жадно ловя воздух.
Я перекатился с нее, прижав к себе так, чтобы ее голова лежала у меня на груди, и мог смотреть на ее прекрасное лицо. Ее пальцы выводили медленные круги на моей коже, вызывая мурашки.
– Ты потрясающая, – сказал я, гладя ее волосы.
Она посмотрела на меня своими поразительными глазами, в которых было все, что она не могла сказать словами. Но я должен был спросить:
– Я сделал тебе больно?
Ее рука поднялась и слегка качнулась в воздухе.
– Немного? – уточнил я.
Она кивнула, но ее улыбка ясно говорила, что она не возражала.
– Этого больше не будет, – пообещал я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.
Она счастливо выдохнула и подняла ногу, показывая мне скрученные пальцы на стопе.
– Настоящий «сводящий пальцы», да? – не смог скрыть я гордость в голосе.
Она закатила глаза, и мы рассмеялись. Это был легкий, теплый смех, и я почувствовал, будто умер и попал на небеса.
На телефоне прозвенел будильник.
– Пора ужинать, – сказал я с сожалением.
Я бы с радостью провел с ней здесь еще много времени, но у меня был плотный график, если я хотел уйти из дома с ней до наступления ночи.
Если слуги и задумывались, почему она каждый вечер уезжала со мной и возвращалась сама через несколько часов, то никто ничего не говорил. Я был уверен, что они что-то подозревали, но каждый из моих работников был предан до глубины души и никогда не стал бы высказывать сомнения мне или кому-то еще.
Глава 13
Элиза
В тот день Эдвард впервые занялся со мной любовью, но не в последний раз. Со временем мы вошли в чудесный ритм. Он говорил мне, как счастлив, что я приняла его таким, какой он есть, и меня разъедало чувство вины. Вина за то, что я не могла рассказать ему свои темные секреты.
Это чувство росло с каждым днем, каждой неделей, каждым месяцем, а потом с годом, что мы проводили вместе.
Да, годом.
Швы у Каспиана сняли, и Эдвард попросил меня остаться. И мы остались. Я не могла спросить у братьев их мнение, но, похоже, это их не беспокоило. Они выглядели довольными – настолько, насколько позволяли обстоятельства. У нас было теплое место для сна, еда, которую Мария готовила для нас с любовью, у моих братьев был пруд, а у меня – Эдвард и все время в мире, чтобы шить плащи.
Несколько раз в неделю Эдвард возил нас на разные кладбища, чтобы я могла пополнить запас крапивы и шить днем, пока он на работе.
Иногда он брал меня с собой, показывал стройки и места, которые собирался застраивать. Однажды мы даже доехали до Сказочного Леса. Он припарковал грузовик перед указателем, и мы немного постояли.
– Ты когда-нибудь была там?
Его лицо, как обычно, было повернуто ко мне, когда мы разговаривали.
Я прикусила губу. Если я скажу «да» – нарушу ли я свой обет? Тот, где мне нельзя было говорить, писать или как-то указывать на то, что касается меня и моих братьев? Или это касалось только проклятия?
Я не знала, но прошло уже долгих четыре года, мы были так близко, за половиной пути, и я не хотела рисковать.
Я посмотрела на него с сожалением, умоляя глазами понять меня, и, чудом, он понял.
– Ты не хочешь об этом говорить, да?
Я вздохнула, дело было не в том, что я не хотела. Просто я не могла объяснить.
– Ты когда-нибудь доверишься мне настолько, чтобы рассказать, кто ты? Откуда пришла?
Его слова чуть не разорвали меня пополам. Я доверяла ему свою жизнь. Мне просто не было позволено об этом говорить. И я не знала, как дать ему это понять.
Я взяла его руки и прижала их к своему сердцу, глядя ему в глаза. Потом одним пальцем указала на свое сердце, вывела этот палец в воздухе, нарисовала круг у его сердца и прижала ладонь к его груди.
– Ты любишь меня? – прозвучал хрипло его голос.
Я кивнула.
– О, принцесса, – он взял мою руку, – я тоже тебя люблю.
Эдвард притянул меня через сиденье, и мы нежно поцеловались.
– Ты изменила мою жизнь. Ты даже не представляешь, насколько.