Обитель

— Тогда прими это, Мак. Прими этот спасательный круг.

***

Мы с Маком возвращаемся на ферму Карлсонов перед обедом, и вскоре после этого я втискиваюсь в кабину пикапа вместе с Кэлом, Рэйчел и Маком, чтобы показать им, где можно высадить Мака, чтобы сразу же отправиться через границу в Глушь.

В пикапе мы в достаточной безопасности, чтобы добраться до границы и избавить Мака от необходимости идти пешком по опасной территории.

Кэл и Рэйчел недовольны. На самом деле, они оба явно расстроены решением Мака и боятся, что это не пойдет ему на пользу.

Но он принял решение. Он делает это. И поэтому они везут его так далеко, как только могут, чтобы он был в безопасности.

Уже решено, что двое местных фермеров — мужчины без семей, домов и корней — отправятся обратно в Кентукки с Кэлом, Рэйчел и коровами, чтобы обеспечить дополнительную защиту в дороге. Эти парни могут вернуться в свое свободное время, если захотят, но, скорее всего, они просто останутся в местных сообществах. Очевидно, что там больше людей, поэтому у них больше шансов найти женщин и создать свой дом.

Так что Мак не нужен, чтобы охранять коров по дороге домой. Кэл и Рэйчел могут взять их с собой, а Мак вернется, когда будет готов.

С логистикой все в порядке, но Кэлу и Рэйчел это все равно не нравится.

Я их не виню, но, полагаю, Мак сам решает, что для него лучше.

Поездка к границе проходит спокойно и не занимает много времени. Когда мы подходим ближе, я поднимаю взгляд на Мака.

— Ладно. Если ты выйдешь на эту тропу от старой стоянки, то получится четкий маршрут, по которому можно добраться туда. Просто поверни направо на развилке, где была та старая заправка, а потом иди по грунтовой дороге мимо переправы через ручей.

— Ладно. Я понял.

— А ключ лежит под обломком скалы у подножия каменной стены, примерно в трех метрах от того места, где заканчивается подъездная дорожка.

Мак кивает.

— Понял.

Я уже говорила ему все это раньше, но внезапно начинаю переживать за него.

— Там должно быть много еды. А если ты направишься на восток по тропинке от дома, то наткнешься на озеро, где можно порыбачить. И когда будешь готов вернуться домой, возьми грузовик или квадроцикл. Ключи под сиденьями.

— Спасибо тебе, Хлоя. Я понял. Со мной все будет в порядке.

Я киваю и подавляю желание продолжить тараторить.

— Что ты хочешь, чтобы мы сказали Анне? — тихо спрашивает Рэйчел.

Мак на мгновение вздрагивает.

— Скажи ей… Скажи ей, что со мной все в порядке.

Кэл ставит грузовик на стоянку, куда я указываю. Маку нужно будет только перейти дорогу и пройти через старую парковку, чтобы выйти на заросшую тропу в Глуши.

Мы все оглядываемся в поисках охранников, транспортных средств или любых других людей.

Перед нами нет ничего, кроме разбитой дороги, высокой травы и сорняков, а также густой темноты леса.

Мак вылезает, нагруженный своим большим рюкзаком и держа винтовку наготове. Кэл и Рэйчел тоже вылезают.

Рэйчел что-то говорит, а затем обнимает Мака. Кажется, она вот-вот расплачется, но сдерживается. После неловкой паузы, во время которой Кэл, должно быть, что-то пробормотал, Мак обнимает и его тоже. Затем он машет мне рукой и слегка улыбается своей прежней улыбкой.

Он отворачивается и переходит дорогу, а Кэл стоит с пистолетом наготове, все еще высматривая какие-либо признаки банд, которые регулярно патрулируют этот район.

Мак продолжает идти, добираясь до парковки, на которую мы с дедушкой наткнулись несколько месяцев назад.

Как будто сто лет назад.

Еще через минуту крупная, прямая фигура Мака исчезает из виду, растворяясь в Глуши.

***

В тот вечер солнце уже полностью село, когда я заканчиваю ухаживать за курами и поросятами перед сном, иду в туалет и запираю дом.

Джимми был так же рад вернуться домой, как и я, но по мере того, как проходил вечер, он становился все более раздражительным из-за того, что мне приходилось выполнять всю его работу по дому.

Его нога заживает, но до полного выздоровления еще далеко. И я не позволю ему рисковать, переусердствовав в своей деятельности, как бы упрямо он ни хотел вернуться к нормальной жизни.

Когда я, наконец, возвращаюсь в спальню, он лежит в постели в одних трусах, с простыней, натянутой до бедер.

— Я мог бы что-нибудь сделать.

— Мог ли ты что-то сделать и должен ли ты что-то сделать — это две совершенно разные вещи.

Джимми хмуро смотрит на меня, когда я наливаю воду в таз и начинаю приводить себя в порядок.

— Ты не должна делать все сама.

— Мне не придется делать все это долго. Тебе нужно набраться немного терпения. Неужели ты не можешь просто радоваться тому факту, что мы дома?

— Я очень рад этому. Но у тебя была тяжелая неделя, и у тебя не было возможности прийти в себя, потому что я все это время прикован к постели. И вдобавок ко всему ты беременна. Ты, должно быть, еле держишься на ногах.

Я снимаю джинсы и трусики и быстро моюсь, прежде чем надеть ночную рубашку и присоединиться к нему в постели. Выключив фонарь, я осторожно, чтобы случайно не толкнуть Джимми и не задеть коленом его больную ногу, перелезаю через его тело.

— Я весьма сильно устала, — признаюсь я, устраиваясь рядом с ним.

Обхватив меня рукой, он глубоко вздыхает, устраивая меня поудобнее, чтобы нам обоим было комфортно.

— Тебе нужно немного поспать. Давай я завтра займусь утренними делами, а ты сможешь поспать подольше.

— Ни за что.

— Тебя тошнит по утрам.

— А у тебя пулевое ранение в ногу.

— Сейчас я чувствую себя прекрасно.

— Нет, не чувствуешь.

Это я

чувствую себя прекрасно.

— Нет, черт возьми, не чувствуешь.

Я не могу удержаться от смеха из-за этого глупого спора и его раздраженного тона.

— Думаю, мы оба не в лучшей форме, но мы справимся.

Джимми расслабляется. Наклоняет голову, чтобы запечатлеть несколько поцелуев на моих волосах.

— Да. Мы переживем это.

Через минуту я спрашиваю уже другим тоном:

— Как ты думаешь, что они замышляют на границе?

Последние несколько дней это была одна из главных тем разговоров в сообществе. Почему они пытались похватить меня и Джимми? Очевидно, что это был организованный заговор, а не спонтанный порыв. Они ждали нас. Были готовы к встрече с нами. И нам удалось предотвратить их попытку и убить всех парней, которые пытались это провернуть, но мы до сих пор не понимаем, каковы были их мотивы с самого начала.