Обитель

— Я правда не знаю, — он беспокойно ерзает. — Если бы они убили меня и просто забрали тебя, возможно, я смог бы понять, что им было нужно.

При этой мысли у меня по спине пробегает холодок.

Джимми продолжает:

— Но они хотели заполучить нас обоих. Живыми. Понятия не имею.

— Я тоже. Ты думаешь, это… все закончилось?

Он отвечает не сразу.

— Не знаю. Но что-то заставляет меня думать, что они еще не угомонились. Мы усиливаем патрулирование и выставляем охрану. Не уверен, что еще можно сделать, но подождем и посмотрим.

— Да уж.

Мне это не нравится. Из-за этого мир кажется немного менее безопасным, чем был раньше. Но, по правде говоря, раньше мое чувство безопасности основывалось скорее на невежестве, чем на настоящей безопасности. Этот мир — каким он стал — никогда не будет полностью безопасным.

Но однажды мы защитили себя. Мы можем сделать это снова.

Нам придется.

Я так устала, что, несмотря на все тревоги, мои глаза уже слипаются. Это был такой долгий вечер, такой долгий день, такая долгая неделя, такой долгий год. Но потом я вдруг кое-что вспоминаю. Я распахиваю глаза.

— Оу. Ты хотел, чтобы я сделала тебе…

— Нет! — Джимми снова сердится. — Ты устала.

— Я все равно могла бы…

— Нет! Мы больше так не будем делать.

Я так поражена его словами, что смотрю на него в темноте.

— Ты больше не хочешь минетов? — мой голос немного дрожит.

— О. Э-э, да. Конечно, я хочу минетов, — бормочет Джимми. — Когда ты захочешь и будешь в настроении. Но не тогда, когда ты так устала, что едва можешь держать глаза открытыми. Я не позволю тебе делать это только потому, что ты считаешь, будто должна, будто это работа или что-то в этом роде. Я хочу этого только тогда, когда ты сама действительно этого хочешь.

Мои щеки горят от осознанного эмоционального удовольствия. Я снова сворачиваюсь калачиком рядом с ним, обнимая его одной рукой за талию. Его живот — единственная часть его тела, которая не такая упругая. Мне нравится прижиматься к нему.

— Ладно. Обычно мне хочется это сделать, но сегодня вечером я очень устала.

— Я знаю, что ты устала. Так что сегодня мы просто ляжем спать. Хочешь верь, хочешь нет, но я тоже немного устал.

Я улыбаюсь, закрывая глаза.

— Но это моя работа, ты же знаешь.

— Что?

— Заботиться о тебе. Делать тебя счастливым. Это моя работа. Моя ответственность и ничья больше. Так будет всегда.

Джимми молчит с минуту, но я чувствую, как его эмоциональный отклик дрожит в воздухе комнаты. Затем он прочищает горло.

— Лишь бы ты не забывала, что это взаимно. Заботиться о тебе и делать тебя счастливой — это тоже моя работа.

***

Четыре месяца спустя наступает ноябрь, а это значит, что прошел уже целый год с тех пор, как я познакомилась с Джимми. В среду утром я просыпаюсь в предвкушении предстоящего дня.

Напряженная работа по сбору урожая закончилась. В течение нескольких месяцев мы с Джимми работали так усердно и подолгу, что под конец дня едва могли двигаться. Иногда ему приходилось оставаться у родителей на несколько дней, чтобы помочь со жатвой, молотьбой и просеиванием пшеницы. Амелия приходила и оставалась со мной всякий раз, когда он уходил больше чем на пару дней.

Все то время, пока он работал где-то в другом месте, я отвечала за всю работу по дому — не только за повседневные хлопоты, но и за то, чтобы собрать последний урожай с нашего огорода и затем законсервировать как можно больше продуктов.

Но самая тяжелая работа выполнена. Зимой делать особо нечего, за исключением того, что необходимо для поддержания жизни нам и животным. Данное время года может быть холодным, темным, сырым, а иногда и морозным, но это также позволяет нам проводить много времени дома в одиночестве.

Однако сегодня у нас есть актуальная задача. Нам нужны детские принадлежности. Несколько женщин шьют нам кое-какую детскую одежду — я умею штопать, но пока не настолько хорошо, чтобы шить одежду с нуля — а Джимми может смастерить любую мебель, которая нам понадобится. Но некоторые вещи будет трудно смастерить или сшить, а примерно в двадцати милях отсюда есть старый магазин, в котором до сих пор много чего завалено обломками.

Джимми всегда ходил туда за вещами, которые нам нужны. Все продукты, медикаменты и предметы первой необходимости были разграблены много лет назад, но, если хорошенько покопаться, можно найти и другие вещи. Он отыскал для меня кое-какую запасную одежду и обувь. Он нашел для меня стопки детективов и любовных романов. Однажды он взял меня с собой туда и позволил выбрать красивые коврики, занавески и подушки для дома.

Но сегодня мы собираемся поискать детские вещи.

По нашим предположениям, мой срок меньше шести месяцев, но последний триместр пройдет быстро, и мы хотим быть готовыми до наступления плохой зимней погоды.

Поэтому мы собираемся немного подзаправить квадроцикл и отправиться туда. (Кэл и Рэйчел, прежде чем уехать домой, щедро пополнили его запасом, так что бензина у нас еще осталось предостаточно). Потом мы вернемся, захватив с собой столько детских принадлежностей, сколько сможем вытащить из-под завалов.

Я в восторге. От поездки. От всего, что касается ребенка. И от самой идеи ребенка.

У меня уже заметный животик. И очень скоро у нас будет сын или дочь.

Я до сих пор иногда нервничаю из-за этого. Роды без больницы, лекарств и оборудования для экстренных случаев. И я все еще беспокоюсь из-за банд на границе. Они больше не предпринимают прямых нападений, но они чаще, чем раньше, переходят грани дозволенного, и мне все еще кажется, что они что-то замышляют.

Но, по правде говоря, я не так напугана, как можно было бы ожидать. Большую часть времени я невероятно счастлива в своей жизни с Джимми. В мире.

И нет причин не надеяться на то, что все будет становиться лучше.

После того, как мы оделись, сделали свои утренние дела и позавтракали, я иду в нашу маленькую вторую комнату, пока Джимми пользуется туалетом.

Мы работаем над этой комнатой уже несколько месяцев. Джимми соорудил целую стену из полок, чтобы разместить там все необходимые принадлежности, которые мы всегда держали тут, и все мои книги, оставив достаточно места для детской мебели. Он уже смастерил пеленальный столик с отделениями под ним для разных вещей. Я повесила на окна красивые желтые занавески, а на пол постелила зелено-коричневый с желтым коврик.

Я поглаживаю свой округлившийся живот и улыбаюсь при виде небольшого пространства.