Обитель

Нога Джимми хорошо заживает. Мы очень внимательно следили, чтобы рана оставалась чистой и сухой, и никаких признаков инфекции нет. Он в основном оправился от потери крови и слабости. Вчера он весь день был как медведь в клетке. Мне пришлось очень тихо отсосать ему, просто чтобы помочь расслабиться.

После этого ему стало немного лучше.

Но я не думаю, что смогу долго удерживать его в постели, поэтому мы с Гретой решили, что сегодня тот самый день. Я выйду сегодня утром, чтобы приготовить дом и постель, и заберу Мака. Затем мы с Джимми вернемся домой после обеда.

Я взволнована, и знакомая дорога через лес и подъем к хижине напоминают объятия старого друга.

Мак слышит, как я подъезжаю, и выходит навстречу, чтобы поприветствовать меня. Очевидно, он работал в саду. У него грязные ладони, предплечья, обувь и колени.

Я надеялась, что он придет в себя после того, как немного отдохнет в одиночестве, но это не так. Он вежлив. Как всегда, готов помочь. Но он тихий и подавленный, как будто теплый огонь внутри него все еще потушен.

Это меня беспокоит, но я не уверена, что смогу чем-то помочь.

Приведя себя в порядок, Мак помогает мне сменить постельное белье на кровати и проверить продукты, чтобы я знала, что мне нужно взять с собой на обед из кладовой Греты.

Когда мы заканчиваем, Мак собирает свои вещи и садится на ступеньку крыльца, ожидая, пока я сбегаю в уборную.

Когда я возвращаюсь к нему, он выглядит сгорбленным и усталым, поэтому я сажусь на ступеньку рядом с ним. Он смотрит в пустоту перед собой.

Хотела бы я знать, что я могу сказать, чтобы подбодрить его, облегчить его бремя. Но я на самом деле не очень хорошо его знаю, а некоторые вещи просто невозможно исправить ничем, кроме времени.

— Это не помогло? — спрашиваю я наконец. — Побыть наедине?

— Помогло. Спасибо, что позволила мне остаться здесь.

— Но этого было недостаточно?

Мак устало пожимает плечами и смотрит в землю.

— Это была не твоя вина, — бормочу я, но даже произнося эти слова, понимаю, они ничего не изменят. — Ты не знал. Ты сделал то, что должен был сделать, чтобы спасти нас.

— Я знаю, — он хриплый. Не совсем болезненный. Просто невероятно усталый. — Этим я и занимаюсь.

Это небольшое замечание приносит озарение. Я осознаю кое-что, о чем раньше не догадывалась. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Мака, но он избегает встречаться со мной взглядом. После долгого молчания я спрашиваю:

— Как долго?

Наконец он поднимает на меня взгляд с немым вопросом.

— Как долго ты несешь на своей спине целое сообщество?

Мой тихий вопрос доходит до него. Мак издает тихий горловой звук и отворачивается.

— Почти десять лет.

Десять лет. С тех пор, как произошло Падение. Вероятно, с того самого ужасного дня, когда миру объявили о приближении астероида.

С тех пор он заботится о людях. Защищает их. Помогает им держаться вместе. Судя по тому, что Кэл и Рэйчел упоминали вскользь, Мак играет центральную роль в создании безопасных, устоявшихся сообществ, которые были сформированы и продолжают расти в их части света.

Он занимается этим уже десять лет. Берет на себя их ношу, чтобы им не приходилось таскать ее в одиночку.

Неудивительно, что он на грани срыва.

— У тебя за все это время ни разу не было передышки?

Мак снова тяжело пожимает плечами.

— Только в последние несколько дней.

— А ты не можешь уехать еще ненадолго? Поехать куда-нибудь один, где тебе не придется поддерживать всех? Похоже, дела в вашем сообществе сейчас идут неплохо. Уверена, что они не развалятся без тебя на какое-то время.

— Куда бы я пошел?

Я выпрямляюсь. Широко раскрываю глаза.

— Я… — я слышу, как мой голос срывается, когда я вдруг начинаю сомневаться в предложении, которое только что пришло мне в голову.

Мак, должно быть, замечает, что у меня появилась мысль, потому что он, наконец, тоже выпрямляется.

— У тебя есть что-нибудь на примете?

— Да. Я не знаю. Это может показаться безумием. Но мы с дедушкой жили в хижине. Посреди Глуши. Он оборудовал ее автономными ресурсами, водопроводом и всем прочим. Там до сих пор есть кое-какие продукты длительного хранения. Если ты считаешь, что сможешь безопасно пересечь границу, я могла бы подсказать тебе, как туда добраться. Я уверена, что там все еще безопасно. В Глуши почти никого нет, и никто не знает, где находится хижина.

Он приоткрывает рот. Впервые после перестрелки выражение его лица смягчается.

— Ты не будешь возражать, если я воспользуюсь ей?

— Конечно, нет. Она пустовала с конца прошлого года. Нет смысла ей стоять без дела и дальше. Тебе придется придумать способ безопасно пересечь границу, но после этого все должно быть легко. Ты можешь оставаться там столько, сколько захочешь. Там осталось еды по крайней мере на месяц или два, и ты мог бы поохотиться и порыбачить, чтобы пополнить запасы. Ты мог бы… какое-то время ты мог бы заботиться только о себе.

Мак прерывисто вздыхает.

— А когда ты будешь готов вернуться, там есть грузовик и еще один квадроцикл с достаточным запасом бензина. Ты можешь взять любой, какой захочешь, и доехать на нем до самого Кентукки. Когда захочешь вернуться домой.

— Ты правда не будешь возражать?

— Вовсе нет. Я буду рада, если хоть что-то сможет быть полезным, — я протягиваю руку, чтобы коснуться его руки. — Мак, ты рисковал своей жизнью ради меня и Джимми. У тебя не было причин делать это, кроме доброты твоего сердца. Доброта не всегда вознаграждается, но она должна быть вознаграждена. Должна. Так что удели время себе, если тебе это нужно.

Он минуту молчит. Я знаю, что ему нравится эта идея. Он хочет ухватиться за нее. Но что-то его все еще сдерживает.

— Они все подумают, что я их бросил. Те люди дома.

Я качаю головой.

— Может быть. Или, может быть, они поймут, что после всего, что ты всегда делал для других людей, тебе наконец-то понадобилось сделать что-то для себя.

И это становится последней каплей.

Мак принимает решение. Выпрямляет спину, а затем поднимается на ноги, протягивая руку, чтобы помочь подняться и мне.

— Спасибо, Хлоя. Я не знаю, почему то, что произошло прошлой ночью, так сильно задело меня. В прошлом мне приходилось сталкиваться с очень тяжелыми ситуациями, и это меня не беспокоило. Но это обеспокоило. Похоже, я не могу избавиться от этого. И данное предложение кажется мне спасательным кругом.

Я сжимаю его руку, прежде чем отпустить.