Обитель

Поэтому я обхватываю колени руками, дрожу, молюсь и жду, когда закончится стрельба.

Кажется, что она длится очень долго. Вечно. Я не в том состоянии, чтобы точно измерять время. Раздается много криков, но я не могу сказать, откуда они доносятся, или разобрать слова.

Затем я отчетливо слышу голос Рэйчел, доносящийся не слишком далеко. Она говорит громко. Торопливо.

— Кэла придавили к земле. Мак!

Мак!

— Я позабочусь! — это Мак. Его голос ни с чем нельзя спутать. На ухабе грузовик слегка раскачивается, как будто он запрыгнул в кузов.

В кузове Кэла есть огромный бак для дополнительного горючего, а также большой встроенный ящик для инструментов, полный оружия. Это похоже на арсенал. Я увидела это, когда мы собирались выезжать.

Может быть, он что-то забирает оттуда.

— Мак! — Рэйчел снова кричит. — Нам нужно убрать парней за тем валуном. Черт, он ранен!

Мак!

— Я понял! Пригнитесь!

Я понятия не имею, что происходит. Что собирается сделать Мак.

Проходит несколько секунд, и затем раздается взрыв, который, кажется, сотрясает весь мир.

После этого большинство выстрелов прекращается. Раздается еще несколько, с паузами между ними.

Затем легкий стук в окно пикапа пугает меня так сильно, что я ахаю.

— Теперь все в порядке, — Мак открывает пассажирскую дверцу и помогает мне выйти. — Мы со всеми справились.

Я настолько дезориентирована и у меня кружится голова, что я даже не могу встать. Я прислоняюсь к сиденью после того, как опускаю ноги на землю.

— Что случилось? Что это был за взрыв?

Мак бросает взгляд в ту сторону, где, как я предполагаю, это произошло.

— Бросил гранату. Они заняли лучшую позицию, и мы не могли вытащить их оттуда другим способом.

— Значит, они все мертвы?

— Они все мертвы. Теперь он должен быть в безопасности, — Мак кивает в сторону джипа со спущенной шиной. — Твой мужчина выжил. Он все еще там.

Эта информация поглощает меня настолько, что все остальное не имеет значения. Я бегу так быстро, как только позволяет моя хромота, пока не добегаю до джипа. Дверца беспорядочно раскачивается, едва держась на месте после того, как в нее так много стреляли.

Джимми неуклюже повалился на спину, винтовка покоится у него на животе, а пальцы все еще сжимают спусковой крючок.

Одна штанина его джинсов полностью пропитана кровью, и еще больше крови виднеется на голове.

Я забираюсь в машину, снова чуть не плача.

— Джимми! Джимми!

С усилием ему удается приоткрыть глаза.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке! Что ты вообще говоришь? В тебя снова попали? — теперь я склоняюсь над ним, пытаясь осмотреть рану у него на голове.

— Кусок металла срикошетил. Там не о чем беспокоиться. Только о моей чертовой ноге, — он моргает, глядя на меня, и выражение его лица смягчается, когда он смотрит мне в лицо. — Это была гребаная граната? Такое впечатление, что ты привела с собой целую армию, чтобы спасти меня.

— Привела! Конечно, привела!

— Должно быть, ты бежала со всех ног, чтобы вернуться ко мне так быстро. Ты беременна. Не стоило этого делать, — его голос звучит так слабо, но он все еще улыбается. Он такой нежный.

— Ну, я вообще не должна была тебя оставлять, но я это сделала. С тобой действительно все в порядке? Ты, должно быть, потерял так много крови.

— Кажется, я действительно много потерял, но не думаю, что рана на ноге настолько серьезна, как могло бы быть. Если эта чертова рана перестанет кровоточить, со мной все будет в порядке.

Не знаю, верит ли он в это или просто пытается подбодрить меня, но это работает. Я прижимаю руки к груди и плачу от облегчения.

Джимми стонет, принимая сидячее положение и прислоняясь к стене. Затем он говорит:

— Иди сюда, девчушка.

— Я не хочу причинять тебе еще больше боли.

— Ты не сделаешь мне больно. Мне нужно обнять тебя прямо сейчас.

Я подвигаюсь ближе, и он обнимает меня. Я утыкаюсь в его рубашку и наконец-то, наконец-то чувствую себя в безопасности.

Безопасно.

И дома.

***

Проходит несколько минут, прежде чем я могу сосредоточиться на чем-либо, кроме Джимми, но в конце концов я выглядываю наружу, чтобы посмотреть, что происходит.

Как только им представляется возможность, родители Джимми сразу же подходят, чтобы узнать, как он себя чувствует. Его отец начинает обматывать его ногу бинтами, которые мы привезли с собой.

Остальные проверяют плохих парней и собирают их оружие. Один из них, должно быть, еще жив, потому что хмурый Кэл стреляет ему в голову. У Кэла все плечо в крови, но, должно быть, рана не слишком серьезна, потому что он на ногах и передвигается.

В конце концов я сосредотачиваюсь на Маке, который сейчас направляется за валун, туда, куда бросил гранату. Через минуту я выпрямляюсь и высовываюсь, чтобы лучше видеть.

— Что такое? — спрашивает Джимми, отворачиваясь от работы, которую отец делает с его ногой.

— Не знаю. С Маком что-то не так.

Он просто стоит там, уставившись в землю. Не двигается.

Но что-то изменилось в его поведении. Я вижу это, хотя и не могу объяснить.

— Его подстрелили? — спрашивает Джимми.

— Я так не думаю, — говорит Грета, тоже поворачиваясь, чтобы посмотреть на Мака. — Просто чудо, что мы все выбрались из этого живыми.

— Кэлу досталось, — говорит Бен. — А Сай вскользь ранен в бок. Но больше ничего.

Я все еще смотрю на Мака. Что-то определенно не так. Я бросаю взгляд на Джимми.

— Ты пока в порядке?

— Да. Папа позаботится о ноге. Иди проверь его, если хочешь, — он переводит взгляд со спины Мака на мое лицо.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, после чего вылезаю из джипа. Я не очень хорошо разбираюсь в крови и ранах, так что вряд ли от меня был бы какой-то толк, если бы я помогла Джимми с ногой.

Я ковыляю к Маку.

— Что-то не так? — спрашиваю я, прежде чем подойти к нему.

Мак все еще смотрит в землю.

Когда я встаю рядом с ним, я понимаю почему.

На земле лежат мертвые тела. От пары из них остались обугленные куски, в которых почти невозможно узнать людей. Но в одного, должно быть, не попала полная мощность взрыва гранаты, потому что он более целый.

Он мертв. Определенно мертв.

Но выглядит как ребенок.

Мальчик. Трудно сказать точный возраст из-за распространенного недоедания, но я готова поклясться, что мальчику было не больше одиннадцати-двенадцати лет.